Подписана Конвенция о правовом статусе Каспия - что это означает?

17 августа 2018 - Администратор
article7154.jpg

12 августа 2018 года в казахстанском городе Алатау прошел пятый саммит прикаспийских государств: Азербайджана, Ирана, Казахстана, России, Туркменистана. Основная миссия этого форума – подписание исторического документа - Конвенции о правовом статусе Каспийского моря – одного из важнейших  регионов планеты.

 
Каспийское море всегда привлекало внимание народов, населяющих ареал. Первые упоминания о Каспийском море встречаются на древних глиняных табличках (IX в. до н.э.), найденных при раскопках Ниневии, столицы Ассирии. Там оно именуется «Великим восточным морем».
 
Впервые проблема политико-правового статуса Каспийского моря в современном понимании возникла после Персидского похода Петра I (1722-1723 годы) и русско-иранских войн 1804-1813, 1826-1828 годов. Последовавшие за этими походами и войнами Петербургский (1723 год), Рештский (1729 год), Гюлистанский (1813 год) и Туркманчайский (1828 год) российско-персидские трактаты предоставили России исключительное право иметь военный флот на Каспийском море «на вечные времена». Персия сохраняла право только на торговое судоходство. Так, Статья V Гюлистанского договора, предоставляя равное право российским и персидским торговым судам в плавании по Каспию, отмечает: «…кроме Российской Державы, никакая другая Держава не может иметь на Каспийском море военного флага». Это означало полное подчинение Каспийского моря российской юрисдикции – Каспий в те  времена являлся внутренним водоемом России. Среди российско-персидских договоров второй половины XIX века важное место в кодификации Каспия занимают также конвенции 1881 и 1893 годов, уточняющие границы России и Персии. Эти юридические установки действовали вплоть до 1917 года.
 
После революции 1917 г. в России новое большевистское правительство отказалось от своего исключительного военного присутствия на Каспийском море. Договор между РСФСР и Персией от 26 февраля 1921 г. объявил недействительными все соглашения, заключенные до него царским правительством. Каспийское море стало водоемом общего пользования сторон: обоим государствам предоставлялись равные права свободного судоходства, за исключением случаев, когда в составе экипажей иранских судов могли быть граждане третьих стран, использующих службу в недружественных целях. Договор 1921 г. морской границы между сторонами не предусматривал.
 
В августе 1935 г. был подписан следующий договор, сторонами которого были новые субъекты международного права — Советский Союз (вместо РСФСР) и выступивший под новым наименованием Иран (вместо Персии). Стороны подтвердили положения договора 1921 г., но ввели в соглашение новое для Каспия понятие — 10-мильную рыболовную зону. Это было сделано в целях контроля и сохранения живых ресурсов водоема.
 
В условиях начавшейся в 1939 году Второй мировой войны СССР, опасавшийся активизации нацистской Германии в Иране, в том числе и на Каспии, настоял на заключении с Тегераном нового договора о торговле и мореплавании по Каспию. В подписанном в 1940 г. советско-иранском договоре подтверждались основные положения прежних соглашений, предусматривавшие пребывание в его водах судов только этих двух прикаспийских государств. Он также включал норму о его бессрочном действии. Официально все эти договоры и соглашения действуют и по сей день.
 
До принятия нынешней Конвенции правовой режим Каспийского моря основывается на двух соглашениях, подписанных между Ираном и СССР в 1921 и 1940 годах. Азербайджан, Казахстан и Туркменистан, три новых прибрежных государства, появившиеся после распада Советского Союза, не признали эти договоры и вели  дискуссию о будущем статусе моря.
 
В 1996 году была создана специальная рабочая группа (СРГ) на уровне заместителей глав МИД «каспийской пятерки». За эти годы было проведено 51 заседание СРГ, более десяти встреч министров иностранных дел и четыре президентских саммита — в 2002 году в Ашхабаде, в 2007 году в Тегеране, в 2010 году в Баку и в 2014 году в Астрахани.
 
Переговоры были непростыми. Пяти участникам, имевшим иногда диаметрально противоположные взгляды, приходилось решать массу сложнейших проблем – юридических, политических, военных, экономических, экологических и много других, возникших в последние десятилетия.
 
Если в течение столетий главные проблемы (когда они иногда возникали, поскольку Каспий де факто был внутренним морем России) были связаны с военными и транспортными вопросами, то ныне главный - это порядок добычи и пользование ресурсами, что связано с делением Каспия.
 
Так, доказанные ресурсы нефти в Каспийском море, при площади континентального шельфа в 20 тысяч квадратных километров, составляют более 48 млрд. баррелей и 8,76 трлн. куб. м газа. Шельф Каспийского моря исследован не в полной мере, южная часть континентального шельфа не исследовалась из-за неурегулированности морских границ Туркменистана, Ирана и Азербайджана. Геологическая служба США предполагает, что недра региона могут содержать дополнительных 20 млрд. баррелей нефти и 7,3 трлн. куб. м газа. Из-за своей относительной «сухопутной» близости к Европе и Китаю это перспективный регион.
 
Кроме того, в водах Каспийского моря обитает около 120 видов и подвидов рыб, здесь находится мировой генофонд осетровых, добыча которых составляет около 90% их общего мирового улова. Кстати, 1 кг черной белужьей икры стоит порядка 1 тыс. долларов (1 кг золотой икры белуги - альбиноса стоит 44 тыс. долларов), а 1 кг нефти - всего 50 центов.
 
При этом, особенности этого уникального и крупнейшего в мире закрытого континентального водоема не позволяют применить стандартные принципы и механизмы, содержащиеся в Конвенции ООН по морскому праву. Поэтому стороны были вынуждены искать свои уникальные принципы раздела моря.
 
Перед участниками переговоров стояла труднейшая задача: быть может, впервые должным образом определить место Каспия, этого важнейшего геостратегического объекта, в системе международных отношений и мировой юриспруденции. Этим можно объяснить столь долгую и трудную работу над окончательным и всеобъемлющим документом по Каспию. Аналитики и политологи предполагали, что процесс разработки итогового документа растянется ещё на долгие десятилетия, поскольку противоречия были слишком глубоки.
 
Несмотря на реальные достижения в переговорном процессе за прошедшие годы (пяти прикаспийским странам удалось заключить соглашения об экологии, сохранении биоресурсов, безопасности, о совместной ликвидации чрезвычайных ситуаций, о военной деятельности на Каспии, о разделе водной поверхности Каспия), в последнее время противоречия концентрировались вокруг прокладки коммуникаций по дну моря  и определения методики разграничения дна.
 
Наиболее глубокие разногласия оставались по вопросу деления дна этого «моря-озера». И они во многом проистекают от юридических сложностей. Что такое Каспий: озеро или море?  Разграничение морей и озёр между прибрежными странами регулируется разными положениями международного права.
 
Иран настаивал на Каспии-озере и требовал делить его поровну, по 20%. Четыре иранских прикаспийских соседа придерживаются методики деления дна Каспия-моря от модифицированной срединной линии. Казахстан, Азербайджан и Россия в период с 1998 по 2003 год подписали соглашения о разделении северной части Каспийского моря именно по срединной линии. Между Казахстаном и Туркменистаном было подписано такое же соглашение в 2014 году. Тегеран эти соглашения не признал, поскольку деление по срединной линии дает  ИРИ  около 13%, то есть почти столько же, сколько она имела при СССР и имеет сегодня.
 
21 июня 2018 года Правительство РФ приняло постановление, в котором одобрило проект Конвенции о правовом статусе Каспия.
В преамбуле документа подчеркивается, что «Каспийское море имеет для сторон жизненно важное  значение,  и только они обладают суверенными правами» в отношении этого водоема и его ресурсов. Использовать Каспийское море предполагается только «в мирных целях», а его ресурсы расходовать «рационально», соблюдая меры по «защите и сохранению природной среды».
 
Акваторию моря будет разграничена на внутренние воды, территориальные воды (не превышающие по ширине 15 морских миль; на этот морской пояс распространяется суверенитет прибрежного государства, его внешняя граница считается госграницей), рыболовные зоны (еще 10 миль, в пределах которых государство обладает исключительным правом на промысел) и общее водное пространство. Таким образом, большая часть акватории и биоресурсов Каспия остается в общем пользовании. 
 
Участки дна и недр же в должны быть разделены на национальные сектора. 
 
Однако документ не вносит полной ясности в вопрос о размежевании дна на юге Каспия. В нем лишь сказано, что «разграничение дна и недр Каспийского моря на сектора осуществляется по договоренности сопредельных и противолежащих государств с учетом общепризнанных принципов и норм права».  Эта формулировка «обтекаема», но «ожидаема», поскольку российские официальные лица заранее предупреждали, что географических координат в тексте Конвенции не будет, а будут лишь принципы. Это сделано для того, чтобы двусторонние разногласия в южной части Каспия не согласовывать впятером и не вносить в общий большой документ. 
 
И еще один важный момент: пять прикаспийских стран признали Каспий не озером, а морем, с вытекающими отсюда юридическими последствиями.
 
Сенсационным моментом Конвенции является пункт о том, что прикаспийские страны могут прокладывать по дну Каспийского моря трубопроводы, причем для этого требуется согласование только той стороны, через сектор которой он пройдет. Соседей лишь необходимо уведомить о маршрутах прокладки трубопровода.
 
Это открывает дверь для строительства Транскаспийского газопровода из Туркменистана в Азербайджан. Подобный проект обсуждается с середины 1990-х годов, его суть в том, чтобы, соединив газотранспортные системы этих стран, поставлять туркменский газ транзитом через Грузию и Турцию в Европу. Этот план всегда пользовался активной поддержкой США и Еврокомиссии, поскольку давал Европе  альтернативу российскому газу благодаря доступу к значительным туркменским ресурсам (четвертое место в мире по запасам газа). Главным препятствием для проекта всегда считался неурегулированный статус Каспия.
 
Важным пунктом проекта Конвенции является статья 3, в которой отмечается, что деятельность сторон на Каспийском море будет осуществляться на основе принципов, один из которых — «неприсутствие на Каспийском море вооруженных сил, не принадлежащих Сторонам». Прикаспийские государства также обязуются не предоставлять свою территорию кому-либо «для совершения агрессии и других военных действий против любой из договаривающихся сторон». Кроме того, проект конвенции провозглашает принцип сохранения баланса вооруженных сил прикаспийских государств в регионе, военное строительство «в пределах разумной достаточности» с учетом интереса всех сторон и «ненанесение ущерба безопасности друг друга». Документ предусматривает также, что ходить в Каспийском море смогут только суда под флагами прикаспийских государств. Именно на этом настаивала Москва, ведя переговоры по Каспию.
 
Примечательно, что одобрение прикаспийскими странами (в том числе и Казахстаном) «неприсутствия» «посторонних» вооруженных сил на Каспии произошло на фоне ратификации в апреле 2018 г. сенатом парламента Казахстана протокола, разрешающего США использовать два казахских порта на Каспийском море (Курык и Актау) для переброски военных грузов в Афганистан.  Грузы американским военным частям, дислоцирующимся в Афганистане, пойдут из Грузии и Азербайджана через Каспийское море в Казахстан, а затем по железной дороге проследуют в Афганистан через Узбекистан.   Соглашение о военном сотрудничестве между Вашингтоном и Астаной на 2018-2021 годы предусматривает также строительство базы НАТО в Актау. Посольство Казахстана выступило с опровержением об использовании портов со стороны ВС США, а также о создании баз НАТО, уточнив, что речь идет только об обеспечении транзита. 
 
Все стороны (по разным причинам) были крайне заинтересованы в универсальном документе, определяющем всю деятельность на Каспии, включая политическую, военную, экономическую, экологическую. Конвенция – это исторический документ, который впервые за сотни лет гарантирует мирную направленность этой деятельности.
 
Владимир Сажин, 
старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, кандидат исторических наук



 

← Назад