Французский врач о работе медиков во время пандемии: "Это война!"

21 мая 2020 - Администратор
article10949.jpg

 Айк Варданян, руководитель службы анестезиологии и реаниматологии парижского госпиталя «Симон Вейль» и автор блога «Вести с фронта COVID-19».

 
- После начала пандемии большие университетские больницы в Париже принимали по одному, два пациента.  Потом, когда пошел уже поток, возникло два больших очага — первый на востоке Франции, второй на западе — северо-западе Парижа. Мы получили указание готовиться к возможному потоку больных ковидом. И у нас было, относительно, время подготовиться. Подготовились в течение 10 дней. 
 
Ровно месяц назад мы начали принимать первых больных.  В приемный покой стандартно поступало 100–120 больных в сутки, до ковида. Через неделю после начала эпидемии было до 450 больных! Через неделю мы поняли, что наши возможности реанимации — 18 коек, до этого было всего 10 — недостаточны. Несмотря на то, что мы заранее продумали возможные сценарии, заказали аппараты ИВЛ и так далее. 
 
Но это было до такой степени быстро и неожиданно, несмотря на то, что мы готовились. Все приходилось постоянно корректировать. Так что это был период действительно очень, очень большого стресса. И потому что, во-первых, никто не знал, что это такое, как это проявится. 
 
Теперь мы уже хорошо знаем болезнь, ее течение, с организационной точки зрения, думаем, где бы мы могли сделать лучше. После того, что было в Китае, я уже говорил, нам практически никакой информации не дали. Во Франции все началось после Италии, итальянцев тоже вирус застал врасплох, им некогда было нам что-то объяснять или давать информацию. Поэтому нам приходилось самим открывать, как развивается эта патология и как решить организационные вопросы, адаптировать. На это были дни, даже часы. Организовывать врачебные службы по-другому. 
 
На пришлось учитывать тяжесть больных и возможности расширений листа дежурства. Если раньше дежурили один врач и один интерн, то выводили четырех врачей и двух интернов параллельно, когда начался вал пациентов. Чтобы мы могли хорошо их принимать.
 
Врачи работают 24 часа, медперсонал — 12 часов. 
Врачи работают 24 часа. Следующий день – это обязательный выходной во Франции, а мы еще добавили дополнительный день отдыха, чтобы люди восстановились. И поверьте, это не только физическое восстановление, важно было восстановиться психологически и морально, потому что это было очень трудно — видеть этих людей. Когда говорят, что болеют только старики — нет, это неправда, и молодые есть пациенты. 
 
Надо иногда очень быстро реагировать, интубировать. Пациенты поступают один за другим. Это ужасная болезнь, когда двусторонняя пневмония, вирус. Это так звучит, а когда она развивается очень быстро, люди задыхаются, задыхаются!
 
На это ужасно смотреть, у них гипоксия, они смотрят на тебя, ждут! А я не говорю о том, что вокруг и умирали люди. Это как война, военное время!
И людям надо было реагировать.  Поэтому мы закрыли все операционные, освободили всех анестезиологов-реаниматологов. 
 
Взяли персонал и организовали вторую реанимацию. Медсестрами стали наши анестезистки, операционные сестры. Дело в том, что в реанимации 80% успеха в лечении больного зависит от медсестер, потому что они постоянно контактируют с пациентом.
 
Что касается защиты. Это вопрос очень важный, потому что я вижу сейчас в российских медиа вот эти комбинезоны противочумные, как вы говорите, или… Мы называем их здесь «космонавты». Это на самом деле не так уж необходимо с медицинской точки зрения. Может быть, это впечатляет, но они не нужны…
 
В России эпидемия только начинается, еще долгий путь придется пройти, а мы уже выходим из нее, я, так скажем, могу график показать, потом мы об этом расскажем. И наш опыт показывает, что эти комбинезоны, подгузники, что показывают китайцы — абсолютно не нужны. Это необязательно, это уже чересчур. 
 
Наши врачи надевают то, что надо для защиты, и особенно во время контакта с больным, а потом они раздеваются, переодеваются и идут домой. И у нас никто, ни один сотрудник не был инфицирован, потому что мы следим за ними. Чтобы, когда они будут в контакте с больными, достаточно хорошо соблюдали правила безопасности. Остальные врачи, как я, сидят нормально в ординаторской, пишут там досье, а медсестры могут в коридорах ходить нормально…
 
Особенно удивляет, когда в России закрывают определенное пространство, это даже с инфекционной точки зрения очень опасно. Закрытое пространство создает определенную искусственность, концентрацию вируса. Он останется в этом закрытом пространстве. А люди ходят там, и каким-то образом, если один заразился, будет заражать других. Я говорю о том, когда закрывают на карантин больных, врачей закрывают там… 
 
Даже бахилы надевать не надо. Что, вирусы ходят по полу и могут через штаны подниматься, что ли? Потом в нос попасть? Для меня просто смешно, когда вижу это. Люди должны знать. Инфекционисты точно знают, как именно передается вирус и в какой ситуации он может передаваться. А так одеваться… И вопрос в том, сколько они носят эту маску. Сколько они носят эти перчатки… Коллега писала из Москвы, что они надевают сразу три пары. А что, этот вирус как шахтер? Он пробьется через одни, вторые перчатки, а потом через третьи попадет человеку? Бессмысленно это!  
 
Людям надо объяснить и дать обоснованную, скажем, доказанную информацию. Дело в том, что я сказал, мы сделали два больших собрания персонала, и я лично объяснил, по этапам, что и как должно пройти. 
 
У нас как врачи, так и медсестры приходят на работу, есть определенная раздевалка, где все лишние вещи оставляют, а переодеваются в больничные пижамы. Из реанимации — зеленые, из операционного блока — синие. И они одеваются в больничные. И потом маска, конечно, FFP-2. Они носят маски и меняют их каждые шесть часов. У них не одна маска на три дня, что и может привести к проблемам. 
 
У наших медиков есть FFP-2, которые основной путь заражения защищают. Они знают, что каждые шесть часов получат новые, потому что маска после 6 часов использования становится уже пробиваема, так скажем. 
 
Когда медсестры идут к больным, они надевают перчатки, очки, одноразовые халаты. Входят к больному, проводят определенные манипуляции, выходят и это все выбрасывают — одноразовые перчатки, одноразовые халаты. Очки стерилизуются. И все. 
 
Потом, в конце дня, люди снимают больничные пижамы и принимают душ. А потом надевают свои личные вещи, с другой стороны выходят. Идут домой, к своим близким. Некоторые рассказывают, что боятся, отдельно спят… Но это кому как. Важно психологически, что люди идут к себе домой.
 
Со всеми медиками работают психологи.  У нас есть и постоянные специалисты, и по телефону можно было, и записаться на прием. Потом создали даже специальные релаксационные комнаты, для тех, кто хочет расслабиться. С нетрадиционной терапией — например, музыкой. 
 
Были разные ситуации, потом начались аплодисменты врачам… Наша полиция приезжает два раза в неделю, сирены включают в нашу честь, это все людям дает психологическую поддержку. 
 
Уже месяц нас кормят в лучших ресторанах, все рестораны привозят нам еду, фрукты отправляют… И я не говорю еще, что большие коммерческие центры специальные часы выделяют для работников больницы. Это все поддержка народа.
 
ВОЗ бьет тревогу на тему, что сейчас медики находятся в стрессе, и мы прогнозируем, что до 50% врачей и медсестер будут испытывать посттравматическое стрессовое расстройство по окончанию пандемии. Она сравнима с военными действиями. 
 
Я вам скажу сразу, не число смертей вызывает стресс, а то, каким образом пациенты умирают. Понимаете? Очень трудно принимать решение. Бабушки, дедушки — оставить их умирать, понимаете? Потому что мы знаем, что они не выйдут, не будем аппарат ИВЛ использовать. Вот, очень сильный стресс. Один врач, коллега, не выдержал, заплакал, говорит: мне так жалко их. Я говорю — понимаю, но мы на войне.
 
Нам приходилось выбирать. И если первому нашему пациенту был 81 год, потом средний возраст упал очень быстро, до 58. 
 
Я не говорю о домах престарелых, ужасные вещи происходят! Во Франции почти 700 тысяч человек находятся в домах престарелых! За них я очень сильно боялся. Недалеко есть дом престарелых, получил очень тревожную информацию, там почти половина людей умерла. Это ужасно.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

← Назад