Френсис Фукуяма "Пандемия и политический порядок" - статья из Foreign Affairs

28 июня 2020 - Администратор
article11136.jpg
Ёсихиро Френсис Фукуяма - американский философ, политолог, политический экономист и писатель, ведущий научный сотрудник Института международных исследований Фримена Спольи при Стэнфордском университете, автор нашумевшей работы «Конец истории и последний человек» (1992), которая прославила его на весь мир, была переведена на 20 языков и стала бестселлером в США, Франции и Японии.
 
Один из его коллег написал, что Фукуяма «придумал теорию и броскую фразу, которые превратили его в интеллектуальную рок-звезду». 
Фукуяма объяснял, что тревожный заголовок – это вовсе не о гибели человечества, а о наступишем, по его тогдашнему мнению, конце эпохи противостояния идеологий и глобальных революций. В 2007 году в интервью журналу New Times он сказал: «Когда я прочитал слова Горбачева о том, что социализм по своей сути означает конкуренцию, я бросился к телефону звонить своему старому другу, чтобы сказать: «Если Генеральный секретарь ЦК КПСС говорит о конкуренции, то это конец истории!» Так появился заголовок той статьи. О том, что Советский Союз рухнет, тогда даже и не думали, крах коммунистической системы никто не предсказывал».

Для Фрэнсиса Фукуямы пандемия стала поводом для размышленийц. Только что в американском журнале Foreign Affairs опубликована его новая статья. Она называется «Пандемия и политический порядок». Текст статьи ниже. Перевод Жанны Повелицыной.
 
 
Yoshihiro Francis Fukuyama, "The Pandemic and Political Order",
Foreign Affairs, July/August 2020
 
Колоссальные кризисы вызывают колоссальные последствия, зачастую непредвиденные. Великая депрессия "пришпорила" изоляционизм, национализм, фашизм и Вторую мировую войну, но также привела к Новому курсу, подъему Соединенных Штатов до уровня мировой сверхдержавы и, в конечном счете, к деколонизации. Атаки 11 сентября стали предпосылкой для двух провальных американских интервенций, росту влияния Ирана и появления новых форм исламского радикализма. Финансовый кризис 2008 года сгенерировал девятый вал популизма, который поменял лидеров по всему миру. Будущие историки отследят достаточно серьезные последствия и нынешней пандемии коронавируса: наша же задача состоит в том, чтобы понять их заранее.
 
Уже ясно, что некоторые страны до сих пор справлялись с кризисом лучше других, и есть все основания полагать, что эти тенденции сохранятся и в дальнейшем. Это не определяется типом правящего режима. Одни демократические государства хорошо проявили себя, другие — нет, то же самое можно сказать и об автократиях. Факторы, которые помогли успешно справляться с пандемией - это мощь государственной машины, доверие общества и лидерство. Страны со всеми тремя этими компонентами — компетентные должностные лица, правительство, которому граждане доверяют и которое слушаются, и эффективные лидеры — добились веских результатов, ограничив до минимума причиненный пандемией ущерб. Страны с недостаточно четко функционирующим госаппаратом, раздираемые социальными противоречиями или со слабыми руководителями, справились плохо, оставив своих граждан и экономику незащищенными и уязвимыми.
 
Чем больше мы узнаем о COVID-19, заболевании, вызываемом новым коронавирусом, тем яснее понимаем, что кризис будет затяжным, измеряемым годами, а не месяцами. Вирус оказался менее смертельным, чем мы опасались, но очень заразным и часто распространяется бессимптомно. Эбола ведет к гораздо большему числу летальных исходов, но ей труднее заразиться; жертвы умирают быстро, до того как передают инфекцию другим. 
 
COVID-19  - наоборот, и это означает, что многие склонны не воспринимать его серьезно, как следовало бы. Вот поэтому он имеет возможность распространиться по всему миру, став причиной огромного количества смертей.
 
Победа над эпидемией не будет одномоментной. Судя по всему, экономики будут возрождаться медленно и неуверенно, прогресс будет тормозиться новыми волнами инфекции. Надежды, что наступит некий День Победы над пандемией кажутся чересчур оптимистичными. Скорее всего, это будет мучительное выползание из ямы с периодическим скольжением вниз. Мировая экономика в ближайшее время не вернется к состоянию, предшествующему COVID.
 
В экономическом плане затяжной кризис будет провоцировать новые проблемы и потери для торговых центров, розничных сетей и сферы путешествий. В течение последних десятилетий в США неуклонно рос уровень рыночной концентрации и пандемия еще более усилит эту тенденцию. Только крупные компании с большим карманом смогут пережить бурю. При этом технологические гиганты выиграют больше всего, так как электронная коммерция становится все более востребованной.
 
Последствия в политической сфере могут оказаться еще значительнее. Общество можно призывать к героизму и коллективному самопожертванию в течение какого-то определенного периода, но не постоянно. Затянувшаяся эпидемия в сочетании с огромной потерей рабочих мест, затяжной рецессией и беспрецедентным долговым бременем неизбежно создаст напряженность, которая превратится в политическое противостояние, но против кого пока неясно.
Глобальная мощь продолжит смещаться на восток, поскольку Восточная Азия справилась с ситуацией лучше, чем Европа или Соединенные Штаты. Хотя пандемия зародилась в Китае и Пекин первоначально скрывал ее, чем позволил ей распространиться по миру, Китай выиграет от кризиса хотя бы относительно. Так получилось, что другие правительства тоже сначала плохо справлялись и явно пытались это скрыть, причем с гораздо более смертельными последствиями для своих граждан. Но, по крайней мере, Пекин сумел установить контроль над ситуацией и теперь перед ним стоит следующая задача: восстанавливать свою экономику быстро и надежно.
 
Соединенные Штаты Америки наоборот действовали плохо и теперь видят, как резко падает их престиж. При этом страна обладает огромным потенциалом государственной мощи и впечатляющим послужным списком по борьбе с предыдущими эпидемиологическими кризисами, но ее нынешнее сильно поляризованное общество и некомпетентный лидер не дают государственной машине функционировать эффективно.
 
Президент провоцировал раскол общества, а не стремился его консолидировать, политизировал распределение государственной помощи, переложил на губернаторов ответственность за принятие ключевых решений в сфере здравоохранения, одновременно поощряя протесты против них, нападал на международные организации, не пытаясь оживить их работу. Весь мир тоже может смотреть телевизор и все остолбенели от изумления, быстро уяснив явную разницу с Китаем.
 
В последующие годы пандемия может привести к относительному упадку Соединенных Штатов, длительной эрозии либерального международного порядка и возрождению фашизма по всему миру. Это также может привести и ко второму рождению либеральной демократии, системы, которая много раз посрамляла скептиков, демонстрируя замечательные способности к сопротивлению и обновлению. Оба прогноза могут по-разному сбыться в разных местах. К несчастью, если нынешние тенденции не изменятся кардинально, общий прогноз будет печальным.
 
Растущий фашизм?
 
Печальное развитие событий легко вообразить. Национализм, изоляционизм, ксенофобия и нападки на либеральный мировой порядок усиливаются уже много лет, и эти тенденции будут ускоряться в эпоху пандемии. Правительства Венгрии и Филиппин уже использовали кризис, чтобы получить чрезвычайные полномочия, все больше отдаляясь от демократии. Многие другие страны, включая Китай, Сальвадор и Уганду, предприняли такие же меры. Барьеры на пути свободного перемещания людей появились повсюду, в том числе в сердце Европы; вместо того, чтобы конструктивно сотрудничать во имя общего блага, европейские государства замкнулись в себе, перессорились и сделали конкурентов политическими козлами отпущения, обвиняя в собственных неудачах.
 
Подъем национализма увеличивает вероятность международного конфликта. Лидеры государств могут рассматривать борьбу с внешним врагом как полезный внутриполитический отвлекающий фактор. Их может соблазнить слабость или несобранность противников и возможность использовать пандемию для дестабилизации излюбленых целей или изменения положения на местах. Однако, учитывая сохраняющуюся стабилизирующую силу ядерного оружия и общие проблемы, с которыми сталкиваются все главные игроки, международная турбулентносмть менее вероятна, чем внутренняя.
 
Бедные страны с перенаселенными городами и слабыми системами общественного здравоохранения получат сильный удар. Не только социальное дистанцирование, но даже соблюдение обычных правил гигиены вроде мытья рук, чрезвычайно сложны в странах, где многие граждане не имеют постоянного доступа к чистой воде. А правительства часто усугубляют, а не улучшают ситуацию — намеренно разжигая общественную напряженность и подрывая социальную сплоченность или просто из-за некомпетентности.  Индия, к примеру, усилила свою уязвимость, объявив внезапно закрытия по всей стране, не задумываясь о последствиях для десятков миллионов рабочих-мигрантов, которых толпы в каждом большом городе. Многие из них вернулись в свои сельские дома, распространяя болезнь по всей стране; а когда правительство передумало и начало ограничивать передвижение, огромное количество людей застряло в городах как в ловушке без работы, жилья и помощи.
 
Миграция, вызванная изменением климата, уже давно была на глобальном Юге медленно зреющим кризисом. Пандемия усилит его и население развивающихся странах еще ближе сползет к грани выживания. В бедных странах кризис уже сокрушил надежды сотен миллионов людей, которые два десятилетия пользовались благами устойчивого экономического роста. Народное возмущение будет расти, а упования энергичных граждан на противостояние с властями — классический рецепт революции, в конечном счете. Впавшие в отчаяние будут стремиться к эмиграции, лидеры-демагоги будут использовать ситуацию, чтобы захватить власть, коррумпированные политики получат возможность украсть все, что могут, а многие правительства будут свергнуты или падут. Новая волна попыток миграции с глобального Юга на Север в этот раз будет встречена с еще меньшим сочувствием и большим негодованием, поскольку теперь мигрантов можно будет с большими основаниями обвинять в том, что они несут болезни и хаос.
 
Наконец, могут появиться какие-нибудь малоприятные сюрпризы, которые невозможно предсказать по определению, скорее всего, чем дальше, тем больше. Прошлые пандемии способствовали апокалиптическим пророчествам, культам и новым религиям, которые питались сильными тревогами, вызванными длительными трудностями.Фактически, фашизм можно рассматривать как один из таких культов, возникший в результате насилия и бед, порожденных Первой мировой войной и ее последствиями. Теории заговора некогда процветали в местах подобных Ближнему Востоку, где обычные люди были беспомощными и чувствовали свою беззащитность. Теперь они  широко распространились и по всем богатым странам, отчасти из-за разноголосой медиа-среды, появившейся благодаря Интернету и средствам массовой коммуникации, а постоянные страдания могут предоставить богатый материал для использования их в популистской демагогии.
 
Или возрождение демократия?
 
Тем не менее, подобно тому, как Великая депрессия не только привела к фашизму, но и укрепила либеральную демократию, нанешняя пандемия также может привести к некоторым позитивным политическим последствиям. Частро требуется сильный толчок извне, чтобы вырвать закостеневшие политические системы из застоя и создать условия для давно назревшей структурной реформы. Эта модель, скорее всего, снова сработает, по крайней мере, в некоторых местах.
 
Практические реалии борьбы с пандемией благоприятны для профессионализма и компетентности: демагогия и некомпетентность легко выявляются. В конечном итоге, это должно создать благоприятный эффект отбора, давая преимущества политикам и правительствам, которые справляются, и наказывая тех, кто провалился. Бразильский лидер Жаир Больсонаро, который в последние годы упорно подрывал демократические институты своей страны, пытался блефовать в процессе преодоления кризиса,  а теперь увяз в катастрофической ситуации с здравоохранением. Российский Владимир Путин сначала пытался преуменьшить опасность пандемии, затем заявил, что Россия контролирует ситуацию, но скоро ему придется запеть по-другому, поскольку COVID-19 распространяется по всей стране. Легитимность Путина уже была ослаблена до кризиса, теперь этот процесс может ускориться.
 
Пандемия повсюду пролила яркий свет на существующие институты, выявив их недостатки и слабые стороны. Разрыв между богатыми и бедными, как людьми, так и странами, усугубился кризисом и будет еще больше увеличиваться во время продолжительной экономической стагнации. Но наряду с проблемами, кризис также показал способность правительств обеспечивать решения проблем, используя коллективные ресурсы. Сохраняющееся "чувство локтя" может укрепить единство общества и способствовать появлению большей социальной защиты в будущем, так же как всенародные страдания Первой мировой войны и Депрессии стимулировали рост государств всеобщего благоденствия в 1920-х и 1930-х годах.
 
Это могло бы положить конец крайним формам неолиберализма, идеологии свободного рынка, продвигаемым такими учеными-экономистами Чикагского университета, как Гари Беккер, Милтон Фридман и Джордж Стиглер. В течение 1980-х годов "чикагская школа" обеспечила интеллектуальное подкрепление политики президента США Рональда Рейгана и премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, которые считали большое, вмешивающееся во все правительство, препятствием для экономического роста и человечесского прогресса. В то время были веские причины для сокращения многих форм государственной собственности и правового регулирования. Но здравые доводы превратились в либертарианскую религию, культивирующую враждебность к действиям государства в поколении консервативных интеллектуалов, особенно в Соединенных Штатах.
 
Учитывая важность решительных действий со стороны государства по остановке пандемии, будет трудно утверждать, как это сделал Рейган в своем первом инаугурационном выступлении, что «Правительство не является решением нашей проблемы; правительство — это проблема». Никто не сможет убедительно доказать, что частный сектор и благотворительность могут заменить компетентный государственный аппарат во время чрезвычайного положения в стране. В апреле Джек Дорси, генеральный директор Twitter, объявил, что внесет 1 миллиард долларов на помощь COVID-19 - необычайно щедрая благотворительная акция. В том же месяце Конгресс США выделил 2,3 триллиона долларов на поддержку бизнеса и отдельных лиц, пострадавших от пандемии. 
 
Антиэтатизм (система взглядов, отвергающая государство и противодействующая государственному вмешательству в личные, общественные и экономические дела - прим. переводчика), может и дальше сохраняться среди тех, кто протестует против карантинных мер, но опросы общественного мнения утверждают, что подавляющее большинство американцев доверяют советам правительственных медицинских экспертов по урегулированию кризиса. Это может увеличить поддержку государственного вмешательств в решение иных серьезных социальных проблем.
 
А кризис, в конечном итоге, может стимулировать возобновление международного сотрудничества. Пока национальные лидеры бросаются обвинениями, ученые и представители здравоохранения во всем мире углубляют свои контакты и связи. Если нынешний срыв международного сотрудничества ведет к катастрофе и считается провалом, период, который наступит после этого может позволить увидеть возобновление стремления работать на многосторонней основе, для достижения общих целей. 

Не оставляйте свои надежды
 
Пандемия является глобальным политическим тестом на работу под нагрузкой. Страны с эффективными, легитимными правительствами пройдут его относительно неплохо и могут реализовать реформы, которые сделают их сильнее и устойчивее, способствуя тем самым их будущим достижениям. Страны со слабой возможностью государства принимать и эффективно воплощать в жизнь нужные решения или плохим руководством будут испытывать затруднения, ведущие к стагнации, а может и к обнищанию и нестабильности.  Беда в том, что вторая группа значительно превосходит первую.
 
К сожалению, стресс-тест является настолько трудным, что лишь немногие смогут его пройти. Чтобы успешно справиться с начальными этапами кризиса, странам необходимы не только дееспособные государства и соответствующие ресурсы, но также крепкое социальное согласие и компетентные лидеры, внушающие доверие. Это было в Южной Корее, которая делегировала управление борьбой с эпидемией профессионалам системы здравоохранения, и в Германии Ангелы Меркель. Но гораздо больше правительств, которые так или иначе терпели неудачу. А поскольку и в дальнейшем с кризисом будет трудно справляться, эти национальные тенденции, вероятно, сохранятся, снижая оптимистические ожидания.
 
Другая причина пессимизма заключается в том, что позитивные сценарии предполагают некий рациональный публичный дискурс и социальное обучение. Однако, связь между технократическим экспертным сообществом и государственной политикой сегодня слабее, чем в прошлом, когда элиты обладали большей властью. Демократизация власти, вызванная цифровой революцией, сгладила когнитивные иерархии наряду с другими иерархиями, и в настоящее время политическим принятием решений движет зачастую зловредная бессмыслица. Это вряд ли идеальная среда для конструктивного коллективного самоанализа, и некоторые государства могут оставаться иррациональными дольше, чем они могут оставаться платежеспособными.
 
Самая большая переменная уравнения — это Соединенные Штаты. Исключительным несчастьем для страны стало иметь у руля наиболее некомпетентного и сеющего распри лидера в ее современной истории, в то время, когда разразился кризис, а его манера управления не изменилась в экстремальной ситуации. Проводя свой президентский срок в войне с возглавляемым им государством, он оказался неспособным эффективно использовать его, когда того потребовала ситуация. Считая, что его политическим удачам лучше всего служат конфронтация и вражда, а не национальное единство, он использовал кризис, чтобы усилить противостояние и раскол в обществе. У американской неэффективности во время пандемии есть несколько причин, но наиболее значимой является национальный лидер, который не сумел лидировать.
 
Если президента изберут на второй срок в ноябре, шансы на более широкое возрождение демократии или либерального мирового порядка снизятся. Каковы бы ни были результаты выборов, глубокая поляризация Соединенных Штатов, похоже, сохранится. Проведение выборов во время пандемии будет непростым, и у недовольных проигравших будут основания, чтобы оспорить их законность. Даже если демократы возьмут Белый дом и обе палаты Конгресса, они унаследуют страну "на коленях". Необходимые действия будут упираться в горы долгов и несгибаемое сопротивление сильной оппозиции.
 
Национальные и международные организации будут ослабленными и расшатанными после многих лет злоупотреблений, и потребуются годы, чтобы восстановить их — если это вообще возможно.
 
Когда минует самая экстренная и трагическая фаза кризиса, мир вступит в период долгой, утомительной, тягостной работы. Со временем он выкарабкается, некоторые страны быстрее других. Судороги мирового масштаба, связанные с насилием, маловероятны, а демократия, капитализм и Соединенные Штаты уже доказали свою способность к трансформации и адаптации. Но им нужно будет  вытащить кролика из шляпы вновь.
 
Перевод Жанны Повелицыной
 
 
  
 

← Назад