Из истории Ашхабада. Безусловные личности конца XIX начала XX-го веков.

  
Сообщений: 36
В те времена, когда мой родной город именовался Асхабадом, т.е. примерно за 50 лет до моего рождении,  он еще считался  военным укреплением, и  горожан в их каж-додневных делах сопровождали доносящиеся из крепости в зависимости от времени суток звуки («На рассвете и на закате солнца в тихом воздухе слышались звуки трубы, игравшей зорю, и протяжные голоса солдат, певших утреннюю и вечернюю молитвы» В. Ян. «Голубые дали»). Был и полуденный выстрел из пушки, но потом, подсчитав расходы на порох, от него отказались.
Асхабад являлся центром Закаспийской области, расположенной в западной части Средней Азии, но в отличие от Ташкента или Самарканда, например,  не имел ярко вы-раженных примет «восточного»  города.  Это был большое поселение русского типа … с  «каплей Шанели»*: гостиницы «Гранд Отель» и «Парижские номера», сады-рестораны, заведения для души - «Французская кондитерская»  и для тела  - тайные и явные пуб-личные дома с содержанками с именами типа Мари, француженки-портнихи, обшивав-шие местную «знать» и т. д.  Французский дух привнесли в этот городок предприимчи-вые маркитантки войск генерала Скобелева. Сами местные жители, льстя себе, называ-ли Асхабад Закаспийским Парижем.
* впрочем, если максимально приблизиться к тому времени, то правильнее сказать «с кап-лей Жикки». Jicky – тогда  эти  французские духи были в моде.
В то же время, если бы не величественное окружение – горы Копет-Дага, - можно было представить себя в каком-нибудь губернском российском городе. Есть здесь, со-ответственно,   «все отделы областного управления, как то: управление Среднеазиат-ской железной дороги, окружной суд, отделение Государственного банка, таможня, ка-значейство, акцизное управление и т. п. Имеется женская гимназия, мужская прогимна-зия, железнодорожное техническое училище, Куропаткинская школа садоводства, вос-кресные школы, детский приют, церковно–приходская школа и баханнское училище ба-бистов. Существует Закаспийское общество любителей охоты, общество врачей и музыкальное общество. Наконец, в городе имеется пять православных церквей, люте-ранский молитвенный дом, две мечети и синагога» (В. Н. Гартевельд. «Среди сыпучих песков и отрубленных голов. Путевые очерки Туркестана»). Добавим еще:   есть военное собрание (здесь проходили костюмированные балы и сеансы синематографа), Клуб ве-лосипедистов (на углу Мервской и Серахской улиц - впоследствии просп. Махтумкули и ул. Пушкина), Скаковое общество при ипподроме, Народный дом.  
Полуторное жалование (по причине отдаленности и жаркого климата) тогдашних «госслужащих» делало жизнь достаточно дешевой, да и тратить деньги было особо не-куда.  Приветствовались увеселения и развлечения: выезды офицерской и чиновничьей знати в наемных фаэтонах и с нарядившимися женами на холмы Гауданского шоссе (весной тогда, как впоследствии и в мое время, они сплошь покрывались цветущими тюльпанами и маками), балы - маскарады с сопутствующими им интригами и неожидан-ными знакомствами и пр.
Местная газета сообщала новости и рассказывала о происшествиях:
«12 декабря состоялся сеанс (синематографа – мое приме-чание) в цирке Добржанской: «Во время демонстрирова-ния будет играть хор военной музыки. Половина чис-того сбора поступит в пользу пострадавших от земле-трясения в Андижане. Просим не сравнивать с охотни-ками легкой наживы, которые, приобрев негодные ап-параты и картины, вводят публику в заблуждение».
15 декабря состоялись два прощальных сеанса: днев-ной «по программе, данной для учениц и учеников обеих асхабадских гимназий»; «вечером в 6 ч. сеанс исключительно для женщин-мусульманок». «Асхабад», 1902, 11-15 декабря.

С ротного двора 1-й роты 4-го стрелкового батальона пропал ишак.
У перса Ибадуллы обнаружена курица, украденная год тому назад из дома Князькова за полотном жел. дор. По словам Ибадуллы курицу он купил у текинца.
Из дома подполковника Соснина ночью похищено 9 ку-рей.*
«Асхабад», 1906, июнь.
* Интересно, что когда  наш дом  в Ашхабаде остался  первый раз без охраны собакой, первое, что у нас украли, это куры. Видимо, курокрадство  - местная особенность.
Российские газеты  тоже не оставляли без внимания свои новые владения:
"Начатые в прошлом году крупным землевладельцем Ба-бошко работы по устройству орошения в восьми вер-стах от Асхабада увенчались успехом. Стало возмож-ным орошение более 1000 десятин земли.
Приступили к устройству виноградной и табачной плантаций. На опытной табачной плантации будут по-сеяны семена гавайских и турецких табаков.
Здесь начата постройка каменного пятиглавого храма. Работами заведует распорядительный комитет".
Русский курьер, 1899 год.

"Проходившие днем по Пушкинской улице были перепуга-ны револьверной стрельбой. Одна из пуль ранила про-давца сельтерской воды Беджанова.* Оказалось, что стрелял из «нагана» стражник Шалафалов. На допросе он заявил, что сидел на скамейке и объяснялся в любви предмету своей страсти. Получив отказ, он хо-тел убить ее и себя. Пули пролетели мимо".
Русский курьер, 1901 год.
* Настоящий привет из прошлого: в пору моего детства мы любили пить газировку в  киоске на Пушкинской.[/i
]*  *  *
Вот так в истории остались имена участников этих происшествий. Но меня интере-совали личности, которые жили здесь в конце XIX- начале XX-го века и были отделены во времени от моего рождения всего лишь пятью десятками лет.* И вот о некоторых безусловных личностях я хочу немного рассказать.
* Ведь про себя я, как и Питер Вайль, автор телевизионной передачи «Гений места» и, меж-ду прочим, имеющий мать – ашхабадку, могу сказать: родилась в первой половине XX-го века. Звучит, правда?Например, об Александре Александровиче Семенове – историке, антропологе, эт-нографе. В советское время он – академик Академии Наук. А в то время в Асхабаде он работал помощником делопроизводителя канцелярии начальника области. Начальни-ком тогда  был Д.И. Суботич, который и не подозревал о той страсти, с которой молодой выпускник Университета восточных языков изучал статистические материалы этногра-фического характера (статистика входила в его обязанности), древнюю культуру Сред-ней Азии (а это можно назвать его хобби). Семенов много сделал для сохранения памят-ников древности Закаспийской области, выступал против самодеятельных раскопок и расхищений древностей. Организовал в Асхабаде курсы восточных языков с препода-ванием туркменского и персидского языков, а также обычного (племенного) права туркмен.*
* Обычное право – адат - регулировало общественную, хозяйственную и семейную жизнью туркменов. Обычное, потому что существовало еще религиозное право – шариат.
Здесь в Асхабаде Семенов написал серию книг по этнографии. Был активным чле-ном Асхабадского отделения Общества востоковедения.
*  *  *
Председателем  Общества востоковедения  в Асхабаде был тогда Калмыков Анд-рей Дмитриевич - востоковед, чиновник МИД, собиратель восточных рукописей. Неко-торые из этих рукописей он приобрел у бухарского эмира. Впоследствии Калмыков пе-редал их в музей рукописей при Институте востоковедения. Дипломатическую карьеру начинал при Александре III и  именно в этот период считал  внешнюю политику «самой успешной за всю русскую историю».  В Асхабаде в Обществе востоковедения, в частно-сти, сделал доклад об Аму-Дарьинском кладе. История этого клада, увлекательная и та-инственная (все-таки клад!), это  -  отдельная «песня», но все рассказать невозможно! Как и его однокашник по гимназии П.Б. Струве*, переворот 1917 года Калмыков не принял. Эмигрировал  в США, там был членом Американского восточного общества.
* П.Б. Струве -  депутат  Государственной думы II созыва от Санкт-Петербурга, в разное время зав. кафедрой политэкономии в политехникуме Санкт-Петербурга и профессор Петер-бургского университета.*  *  *
Кроме газеты «Асхабад», в городе  была  еще конкурирующая газета – «Закаспий-ское обозрение».  Ее  редактором был Константин Михайлович  Фёдоров. В  судьбе Фе-дорова был эпизод, когда он тесно общался с Н.Г. Чернышевским.  Чернышевского пе-ревели в 1883 году с Нерчинской каторги в Астрахань, там  Федоров работал у него пе-реписчиком.    Есть версия, что именно из-за общения с Чернышевским Федорова со-слали в Асхабад. Впоследствии он публиковал в газете материалы о Чернышевском, а в 1904 году в Асхабаде  была издана книга «Жизнь великих русских людей. Н. Г. Черны-шевский», автор – Федоров К. М.  Он также автор  нескольких книг о Средней Азии.
*  *  *
Среди военных инженеров, работающих в Асхабаде (а потом в Мерве и Кушке) был болгарин Георги Минчев Вазов.  В 1886 году Вазов был одним из организаторов свер-жения болгарского князя Александра Баттенберга. Князь отрекся и был выслан загра-ницу. Но Вазов и его товарищи выпустили из рук инициативу, и произошел контрпере-ворот. В результате Вазову пришлось эмигрировать в Россию. С 1887 года он стал ее по-данным и стал именоваться по русски - Георгием Минчевичем  Вазовым. Закончил Ни-колаевскую инженерную академию в Санкт-Петербурге и был назначен на службу в За-каспийскую область. Работал в Кушке (строил укрепления, а также церковь, здание во-енного собрания), Мерве, Асхабаде. Своим отношением к делу он заслужил самую высо-кую оценку от бывшего в те годы (1888-1890) губернатором Закаспия  А. Н. Куропаткина. Позже, в 1912 году, когда Вазов уже вернулся в Болгарию, одна из улиц Кушки была на-звана его именем.  В 1913 году генерал Г.  Вазов был назначен военным министром Бол-гарии.
*  *  *
В бытность свою в Туркмении Вазов имел много друзей. Одним из них был Николай Николаевич Йомудский*. Н. Н. Йомудский  был в то время самым образованным чело-веком среди туркменов,  первым, хотя и не профессиональным, этнографом - туркме-ном. По происхождению Йомудский был обрусевшим, крещеным туркменом-полукровкой – мать его была казачкой, отец – полковником действующей русской ар-мии, участником штурма крепости Геоктепе. Личность Йомудского настолько глобаль-на, а жизненные события и судьба его так  сложны, что писать об этом походя бестактно. Из всех его деяний упомяну, наверное, главное – деятельность, как говорят, на ниве просвещения.  Отойдя от политики, он полностью посвятил себя вопросам образования, выполняя завет своего отца, который писал незадолго до своей смерти: «Проси, чтобы тебя отпустили домой, здесь страшная духовная нужда, надо помочь».** Положение в то время с обучением местного населения  описано в докладе  начальника Закаспий-ской области Боголюбова: «Среди современных условий жизни туркмен видное место занимают туземные школы. Для туземцев существуют особенные школы, в которых преподавателями являются, главным образом, кавказские татары, окончившие курсы в кавказских учительских семинариях, лица, подготовка коих и взгляды не всегда соот-ветствуют поручаемой им важной задаче. Между тем, именно от школ должно ожи-дать перерождения грядущих поколений туркмен. Конечно, для воспитания в русско-государственном духе нужны соответственные учителя, лично проникнутые теми на-чалами, которые они призваны развивать в туркменских мальчиках…»  
Таким учителем и стал Йомудский. Прибыв на родину в Асхабад, Н.Н. Йомудский заново знакомится с бытом и языком своих земляков, считает главным недостатком общества – необразованность его элиты, становится ярым сторонником европеизации туркменов. Учится сам (вернулся в Петербург и стал вольнослушателем юридического факультета; кроме того, он был слушателем института восточных языков и академии генштаба), учится учить -  ездил в Харьков к известной в то время организаторше вос-кресных школ Х. Д. Алчевской – учился у нее постановке преподавания грамотности.
Все знания, накопленные по вопросам образования, и все свои чаяния в этой об-ласти ему удалось воплотить в, как сейчас бы сказали, проекте под названием Туркмен-ский Дом просвещения.  Под это образовательное учреждение было отведено бывшее имение помещика Корзинкина в Серебряном бору под Москвой. 250 воспитанников -  не только из состоятельных кругов, в Домпросе учились ребята со всех регионов Турк-менистана, всех социальных слоев, но в основном бедняки и сироты – жили  в соответ-ствии с почти военным порядком. Обслуживали себя сами, занимаясь и огородом, и хо-зяйством.
  Из воспоминаний выпускника Домпроса, академика, доктора химических наук А.Н. Ниязова: «Учебный процесс был поставлен на высоком уровне. Большинство учите-лей было из Москвы... Домпрос был замечательной школой, где его воспитанники полу-чали не только прекрасное образование, воспитание, но и всестороннюю морально-этическую подготовку. Впоследствии многие из них стали академиками Туркмениста-на, известными учёными, государственными деятелями».
* Перед отъездом Вазова в Болгарию Йомудский подарил ему османскую саблю и писто-лет, которые сейчас хранятся в Историческом музее в Софии как имеющие коллекционную стоимость.  
** Йомудский после Павловского военного училища обязан был 3 года отслужить в 1-м За-каспийском стрелковом батальоне.

*  *  *
Продолжая рассказ о личностях, конечно, невозможно не упомянуть Кази-Бек Ах-метукова (он же Юрий Кази-Бек, Магомед-Бек Хаджетлаше, Магомед Айшин, М. Muslim, M. Tatarine и пр.) – писателя и журналиста.  Он автор многочисленных художественных произведений, публицистических очерков и статей, издатель журнала «Мусульманин» и газеты «В мире мусульманства» (Санкт-Петербург).  Его жизнь настолько загадочна, за-путана, начиная с рождения (подлинная ли фамилия Эттингер, а имя Григорий  Яковле-вич, или же он - Ахметуков  Кази-Бек, кабардинец, усыновленный семьей Эттингеров?), что специалистами создано обширное ахметуковедение. Сейчас  убедительно доказано, что полковник Хаджет Лаше, возглавляющий «Лигу спасения Российской империи»* («Лигу убийц»)  в повести А. Толстого «Эмигранты», «списан» с Кази-Бек Ахметукова. А кроме того: персональный информатор Столыпина в среде  мусульман, агент ЧК по  вы-явлению и уничтожению врагов советской власти среди эмигрантов **, мусульманский «Азеф» - это все об одном и том же человеке, несомненным авантюристом по натуре. О том, что он был в Асхабаде, известно от В. Яна («Голубые дали»), он же пишет, что Юрий Кази-Бек «неожиданно исчез из Асхабада», оставив после себя яркое впечатление.

* Эта антибольшевистская лига была одной из первых террористических организаций. Ее действия санкционировались английскими, французскими, американскими и шведскими властями.
** Сведения из доклада на конференции «Элита-IX», организованной Русским генеалогиче-ским обществом.
***
*  *  *
С 1899 по 1904 год в Асхабаде в должности члена окружного суда работал Николай Павлович Петерсон. Будучи студентом в  1862 году, прервав учебу в университете, он приехал по приглашению  Л.Н.  Толстого в Ясную поляну. Так же, как и Толстой, Петерсон считал, что в основе образования должен быть принцип «совершенной свободы детей, при которой, кроме искусства читать и писать, насильно не вносилось бы никакое вос-питательное влияние, кроме того, которое они сами охотно принимают». Около года он проработал в Головлинской и Плехановской народных школах, высказывался по во-просам образования в журнале «Ясная Поляна».
Вернувшись в университет, увлекся революционными идеями. Но отошел от рево-люционной пропаганды, познакомившись с Н.Ф. Федоровым*, стал его учеником и по-следователем. Дело просвещения, вслед за Федоровым, Петерсон понимал расшири-тельно. «Обучая детей, необходимо также изучать край, его географию и климатиче-ские особенности, историю и культуру. По сути, школа должна превратиться во всена-учный музей — и только таким всесторонним, любовным исследованием края может быть совершено его духовное завоевание», - так связывал Петерсон вопросы народного образования с проблемой духовной миссии России в Азии. Его статьи по этим вопросам печатались в газете «Асхабад».
* Федоров Н.Ф. – русский мыслитель, основатель  философского течения, называемого русским космизмом. Особенность этого учения заключается в том, что человеческая жизнь рас-сматривается во всем многообразии форм и связей с бесконечным Космосом. Связующим ядром космического многообразия является нравственное начало (благо, добро, гармония, красота), а именно - всеединство человека и Космоса.
*  *  *
Закаспийская область в те годы находилась под военным управлением, поэтому  неудивительно преимущественное  наличие среди местной элиты офицеров царской армии.  Таковым, например, был Маргания Малахий Кваджиевич, соратник Скобелева, полный георгиевский кавалер, впоследствии  – герой первой мировой войны (у В. Яна он упоминается как Малахий Клавдиевич).
Привожу описание эпизода, относящегося по времени к военным годам, но мне кажется правомерным судить по нему об отношении пришлых закаспийцев к туземно-му, как тогда называли, населению и в последующие  мирные годы:  «9 февраля бомбар-дир 3-й подвижной батареи Титов в нетрезвом виде ворвался в кибитку текинцев, при-чем убил одного текинца и ранил женщину. Приказом от 10 февраля за №61 был собран полевой военный суд, который приговорил вышеозначенного бомбардира к расстрелу. Приказом 11 февраля за №63 приговор суда был приведен в исполнение…» (из журнала военных действий за февраль месяц 1881 года).
Вам ничего не приходит на память в связи с аналогичными событиями, а, главное, их завершением, в наши дни?
*  *  *

В 1892 году после окончания в Петербурге Михайловского артиллерийского учи-лища был направлен служить на 3 года в Туркестанский военный округ поручик Л. Г. Корнилов, впоследствии Верховный главнокомандующий «белой» армией. В 1897году, окончив Академию Генерального Штаба, он уже по собственному желанию возвратился в Среднюю Азию. Путь верхом по почтовому тракту от Оренбурга до Ташкента был Кор-ниловым и его молодой женой по обоюдному согласию воспринят как свадебное путе-шествие.
Теперь его, помимо военной, ожидала служба на дипломатическом и разведыва-тельном поприще.  Корнилов – это еще один блистательный пример  «погружения в среду обитания». Он прекрасно владел восточными языками и досконально знакомился с местными обычаями.  Корнилов великолепно знал туркменский язык и не раз ходил с туркменами в разведку на территорию Афганистана.
В октябре 1899 года он был в Ашхабаде, где участвовал в разработке оперативных мер на случай войны с Великобританией.
Итогом работы Корнилова в Туркестане стала объемная монография «Кашгария или Восточный Туркестан. Опыт военно-стратегического описания». Это исследование  Корнилова до сих пор считается одним из наиболее полных описаний Кашгарии - облас-ти, расположенной юго-восточнее озера Балхаш, примерно в 200-х км от границы с  британской Индией.
С именем Корнилова связаны события (начало которым было положено в эти го-ды)  и ситуации, известные как «слава и трагедия Текинского конного полка».* В 1929 году в Белграде была издана на русском языке книга «Великий Бояр». Ее автор Хан Хад-жиев – текинец, начальник отряда охраны штаба армии Корнилова. Его настоящее имя - Байдаран-Хаджиев Надзар-Бек. Прозвище «хан» ему дал Корнилов.  Под таким именем и были опубликованы воспоминания Хаджиева, благоговеющего перед памятью генера-ла. Хаджиевым были написаны и другие книги. В свою очередь, его имя встречается в художественной литературе, например у А. Толстого («Хождение по мукам») и С. Шоло-хова («Тихий Дон»).

* Впрочем, славу полк приобрел раньше - вскоре после своего создания (июль  1914 года) из Туркменского конного дивизиона, существующего с 1892 года, сформированного из добро-вольцев и  выполняющего в основном милицейские обязанности. Они несли службу в своем национальном одеянии и на собственных красавцах-конях.  Место дислокации дивизиона – село Кеши под Ашхабадом. Полк был назван Текинским конным полком, поскольку состоял, в основ-ном, из текинцев Ахальского и Мервского оазисов.
С  самого начала первой мировой войны туркмены участвовали в боевых действиях. «В бою под Сольдау, на германской земле, впервые видел новые конные части нашей армии из туркмен. В громадных папахах и халатах, на которых так странны погоны и кривые дорефор-менные сабли, они так похожи на каких-то древних монголов-воителей, полудикие на вид, стройные, темно-смуглые, на стройных, нервных и сухих лошадях, на седлах с круглыми чепра-ками красного цвета, вышитыми яркими шелками... Их появление всюду производит фурор и обращает всеобщее внимание. Они не держатся ровного строя, действуют как друзья, как со-ратники, равноправные, равносильные, признающие только свои заповедные конные и сабель-ные приемы, свою рубку, свой натиск, свою разведку. Не признают рыси – только галоп и карьер или мелкий шаг, ровный, в котором сидят, как вкопанные в конские спины, ровно, стройно, кра-сиво, заставляя всякого собою любоваться» - так писал в ноябре 1914 «Петроградский курьер». Противник - один из офицеров германского генерального штаба - так отзывался о боевых каче-ствах текинцев: «Кто же мог думать, что у русских есть «дьяволы», совершающие то, что должно быть вне пределов человеческих сил. Разве можно предвидеть подвиги, граничащие с безумием. Они не поддаются здравому расчету». Только за два с половиной месяца участия туркменов в боевых действиях на германском фронте 67 всадников были награждены Георги-евскими крестами, свыше 70 человек – орденами Св. Станислава и Св. Анны разных степеней, а также медалями.
Корнилов, став Верховным главнокомандующим, забрал с фронта Текинский полк для ох-раны Верховной Ставки, которая тогда размещалась в Могилеве.  В Петербурге (тогда – Петро-граде) видели эскадрон текинцев, когда Корнилов приезжал для переговоров с главой Времен-ного правительства Керенским. Обеспечивая охрану генерала, текинцы частью  расположились  на площади перед Зимним дворцом, где происходило совещание Временного правительства, а другая часть  - взяла под охрану подъезд и все выходы.
Когда Корнилов был смещен со своего поста («корниловский мятеж»), арестован и заклю-чен в тюрьму города Быхова, охрану его и генералов - Деникина, Маркова и других -  также не-сли текинцы. В ноябре 1917 года Корнилов и несколько генералов были освобождены, и отсюда начался их путь на Дон и Кубань с Текинским полком.  Поход, проходивший в условиях ожесто-ченных сражений («Ледовый поход»), был длителен и труден.  Генерал Корнилов, не желая под-вергать преданный ему полк  риску, расстался с текинцами и продолжал путь по железной до-роге без них. Корнилов вскоре был убит, а полк, потерявший теперь уже окончательно своего «великого бояра» (так звали текинцы генерала), с большими потерями добрался до Киева. Око-ло 200 туркменов попали в плен. Позже их амнистировали и отправили на родину. Но прежде несколько десятков из них В.И. Чапаев отобрал в свою дивизию. Из всего личного состава полка домой, в Туркмению, вернулось меньше двух десятков.
Часть текинцев, уже после роспуска  полка в 1918 году,  охраняли генерала Деникина и вместе с ним отправились в эмиграцию.
*  *  *
Такие личности, безусловно, воздействовали на общество, формировали его ду-ховные запросы, создавали атмосферу активной  интеллектуальной жизни.  Круг их ин-тересов (местный язык, обычаи и право, материальные и духовные памятники старины и древности и т.л.)  - это не случайный  набор «хобби». Большинство из этих интеллек-туалов, не имея специального образования, самостоятельно определили для себя, что все это – доминанты культуры этнических групп, составляющих коренное население. Изучая и распространяя свои  знания об этих основах культуры через печатные издания и различные общества* в Асхабаде одни, таким образом, влияли на умы, другие - оста-вили после себя результаты реальных дел. И те, и  другие, вызывают уважение  и вос-хищение: ведь их деяния основывались на энтузиазме и бескорыстии. Не было здесь тогда ни НИИ, ни академий, которые в наше время спонсируют такие исследования и сложные по условиям и дорогие по оснащению экспедиции.

* Закаспийский кружок любителей археологии, Общество исследователей Закаспия, Об-щество востоковедения.

*  *  *
О духовной жизни в Асхабаде пишет В. Ян: «Ими* устраивались народные чтения о путешествиях по Востоку и о прошлом Туркмении, об открытии Рентгена и о будущем развитии нефтяных богатств острова Челекен. Они отмечали Гоголевские и Пушкин-ские дни, посещали концерты и спектакли заезжих музыкантов и артистов, спорили о новых пьесах Чехова и Горького, обсуждали творчество Льва Толстого и туркменских поэтов Кеминне, Молланепеса, Махтумкули...».
На страницах газеты «Асхабад» ими обсуждается вопрос о том, каким быть город-скому Народному дому. Народные дома - учреждения, возникновение которых в России относится к 1890 - м годам, возникали тогда и в столице, и в губернских, и в уездных го-родах, в селах и даже деревнях. В Асхабаде вопрос о постройке Народного дома был поднят в связи с пушкинскими торжествами 1899 года. Организовался попечительный комитет, городом были выделены необходимые средства, начался сбор пожертвова-ний. В мае 1900 года состоялась торжественная закладка дома, а в декабре того же года строительные работы были завершены. Асхабадский народный дом, включавший в се-бя дешевую столовую, кухню, буфетную, библиотеку, а также большую залу на 200 чел. «для общедоступных собраний и разного рода народных чтений начал свою деятель-ность» («Асхабад», 31 декабря 1900, № 366). Как и везде, Народный дом был центром культурной и общественной жизни общества. Первоначально попечительство над На-родным домом взяло на себя братство Святого креста и, соответственно, использовало его в своих целях.  Но со временем общественность на страницах газет, основываясь на ситуации многоконфессиональности города, стала  указывать на нецелесообразность религиозной ориентации: «В Народных домах, по идее, лежащей в самой их сущности, должен найти отдых, развлечение или расширение своих познаний всякий человек, будь то русский, еврей, поляк, калмык, татарин и т. д., а потому знание и искусство, одина-ково важные и насущные для всех национальностей, единственно могут быть, думает-ся, пищей Народных домов, а молиться и проповедывать каждая национальность будет в иных местах». Предлагались другие направления деятельности, общие для всех лю-дей,  более широкие, а именно  - в просветительстве. Например, в области медицины (вопросы оказания первой помощи), в искусстве, в расширении познаний через чтение и т. д.
* местными интеллектуалами – мое примечание.
*  *  *
Благодаря довольно льготным правилам отведения и пользования участками зем-ли под частное строительство, сначала только для офицерства и чиновников, а затем и для всех «пришлых», город развивался быстрыми темпами. Население прибывало с Кавказа и, как названо в «Обзоре Закаспийской области за 1902 год»,  из «внутренней России».  «Особую наклонность к развитию обнаруживает в последнее время поселение Асхабад, положение которого весьма выгодно для торговли с Хоросаном*», - это цитата из того же обзора. Управление  областью делало многое для того, чтобы жизнь на этой окраине Империи с ее изнуряяющей жарой в засушливые месяцы летнего зноя, была более сносной. Закладываются парки и скверы, магистральные арыки обсаживаются деревьями. С 1891 года началось искусственное  лесоразведение посадкой деревьев сплошным лесонасаждением. Основные деревья – это карагач (среднеазиатское назва-ние вяза) и акация. Такими деревьями засаживают в том числе нижнюю часть Фирюзин-ского ущелья. Но посадки не везде удались, а там, где они прижились, потребовали большого расхода воды.  Было принято решение прекратить лесоразведение на оро-шаемых участках, а из уже образованных лесонасаждений образовать питомники.  Пи-томник в селе Кеши (вблизи от Асхабада) «привести в состояние, достойное его наиме-нования. Целью его поставлено:  воспитание ценных фруктовых свженцев и шелковицы, как могущих составить отдельные ценные отрасли хозяйства и служить  к удовлетво-рению требований на посадочный материал городскими жителями и учреждениями».  Надо отметить, что туземцам (местному населению) саженцы раздавались бесплатно.**
Нехватка воды, мешающая росту города, решается разработкой новых керизов*** (например, кериза Нижний Бекрова) и приобретением керизов, находящихся в частных руках (например, кериза «от господина Бобошко»).  Расчищаются реки Асхабадка и Ке-шинка. Для избавления от пыли мостовые покрывают булыжником, а тротуары – обож-женным кирпичом. Арыки, вода которых шла самотеком благодаря наклону местности к северу и западу, тоже старались по возможности обложить кирпичом.

* Хорасан - область в восточном Иране
** Пишу эти строки, а новостная лента отражает нынешние планы властей независимой Туркме-нии: «Согласно указу президента Гурбангулы Бердымухаммедова, в стране начнутся массовые посадки деревьев. Только в 2013 году, в знак прихода «эры силы и счастья» в стране высадят три миллиона ростков.
Предполагается, что полтора млн деревьев посадят в столице Ашхабаде, а другую половину — в различных местах страны, 80% территории которой занимает пустыня Каракумы. Первые попытки озеленения были предприняты в Туркмении в прошлом году, когда деревья высадили у озера Сарыкамыш, которому в противном случае угрожало обмеление».
*** Кериз,  кяриз, кегриз — подземная галерея, собирающая воду из глубоко залегающих водо-носных пластов и выводящая их по наименьшему уклону на поверхность для использования на орошение земель и водоснабжение.
В темное время некоторые улицы освещаются керосиново-калильными фонаря-ми.*  Что касается электричества, то в 1903 году уже упомянутым выше редактором га-зеты «Закаспийское обозрение» К.М. Федоровым была открыта в Асхабаде электриче-ская станция, здание которой находилось на Скобелевской площади (им. Карла Маркса впоследствии). Потом Федоров  передал свое дело товариществу «Свет».  Электричест-вом освещались магазины, мелкие лавки в центре города, некоторые частные дома, а также громадный караван-сарай Меланского, находящийся на базарной площади.
В 1887 году заложили основы городского летнего сада (в годы моего детства - цен-тральный парк города, он же «1-й парк имени 20-летия комсомола»). Место под него от-вели между улицей Ташкепринская (впоследствии улица Октябрьской революции или просто Октябрьская) и  Анненковским (пр.  Ленина) и Мервским (пр. Свободы) проспек-тами. По поводу устройства этого сада  А. А. Черноглазов - член Россий¬ского общества садоводства - писал в докладной записке начальнику Закаспийской области: «Самый характер посадок в саду, кроме декоративного значения, будет иметь, несомненно, на-учный интерес в смысле акклиматизации». Белая акация, павловнии**, елеагнусы***, чинары**** — вообще флора Крымского полуострова — составляют главную массу де-ревьев этого сада.

* В «мое» время по-прежнему освещались только некоторые улицы, хотя электричество давно уже заменило керосин.
** Павлония - дали растению название по отчеству дочери императора Павла I, красавицы Анны Павловны.
*** елеагнус –засухоустойчивый вид кустарников рода Лох
**** чинар или чинара –дерево семейства платановых.

* * *
«Муза, легкий друг мечты, к пределам Азии летала»

В 1899 году была заложена мемориальная доска в основание будущего памятника Пушкину. Место под него выбрали на улице Серахской, проходившей вдоль  Козелков-ского сквера, с одной стороны которого находилось Мариинское женское училище, позже ставшее ашхабадской средней школой № 1 (да, да - той самой, в которую пошла учиться Алина, а позже и я), а с другой - мужская гимназия (впоследствии средняя школа № 6, которую мы с Алиной заканчивали). При этом улицу и сквер переименовали в Пуш-кинскую и Пушкинский соответственно. Сам памятник был открыт  в 1901 году.*  Вот  как выглядит памятник, сохранившийся и поныне: «В его основании – каменная база квад-ратной формы, на ней массивная четырехгранная тумба, на которую опирается стройная восьмигранная колонна с профилированной базой и увенчанная резной капи-телью – она в свою очередь завершается бронзовым бюстом. Каждая грань тумбы ук-рашена мемориальной доской. На лицевой стороне надпись, нанесенная глубоким релье-фом в старой орфографии: «Гордости России Александру Сергеевичу Пушкину»; на север-ной стороне знаменитые строки поэта: «Нет! Весь я не умру! Душа в заветной лире / Мой прах переживет и тленья избежит»; на южной стороне его же слова: «И неподкуп-ный голос мой / Был эхо русского народа», а на тыльной – даты жизни поэта по старому стилю» (Р. Мурадов).  Позже вокруг памятника установили тумбы, соединенные цепями. Потом их убрали, потом снова вернули, но уже несколько другие и из другого материа-ла.  Бронзовый бюст Пушкина (архитектор Бутузов) был отлит в мастерской К.А.  Берто  - в бывшей Санкт-Петербургской фабрике бронзового литья Феликса Шопена. Она рас-полагалась на 25-й линии Васильевского острова (впоследствии – Сталепрокатный за-вод).  
После развала СССР в государствах Средней Азии,  ставших независимыми, были уничтожены многие памятники русским классикам. Но памятники Пушкину везде оста-лись.  Питер Вайль объясняет это так:  « … Пушкина простили за «Подражания Корану». «Он милосерд: Он Магомету / Открыл сияющий Коран, / Да притечем и мы ко свету, / И да падет с очей туман» — нечестивец, а вроде понимает».**
Землетрясением 1948 года бюст был  сброшен с  постамента, но не пострадал.
* В Интернете на многих сайтах указывается год открытия памятника в Ашхабаде – 1911. Но это противоречит следующему: в 1901 году Берто с сожалением писал, что его желание рас-пространить в России художественные бронзовые изделия и научить этому искусству русских мастеров осталось нереализованным. В 1903 году он закрыл фабрику и вернулся во Францию.
**  Впрочем, тут же Вайль сам опровергает какую-либо связь со Средней Азией: « Пушкин, чья «муза, легкий друг мечты, к пределам Азии летала», в своем интересе к Востоку дальше Кав-каза, по сути, не шел».

В 1902 году  асхабадская общественность широко отмечала 50-летие со дня рож-дения Гоголя. Зюльфагарская* улица, стрелой пронзающая город от Скобелевской пло-щади (пл. Карла Маркса), пересекая Анненковский (пр. Ленина) и Мервский проспект (пр. Свободы),   была переименована в улицу Гоголя.
*  Зюльфагар – это название ущелья и развалин башни на реке Теджен, где сходились в то время владения России, Персии и Афганистана.
* * *

В начале века перемен
В отчете  о положении Закаспийской области за 1906 год  отмечается рост и преоб-разование Асхабада: «Город с каждым годом украшается все более и более солидными и даже стильными зданиями.<> В большом числе начинают появляться в городе и солид-ные капитальные постройки армянского купечества. <> Благодаря этому целые улицы совершенно изменяют свою физиономию. Вообще, Асхабад начинает, если можно так сказать, прихорашиваться. Лучшими зданиями в городе по красоте и фундаментально-сти должно признать: вокзал железной дороги, Офицерскую железнодорожную школу, Управление железной дороги, Техническое училище, Католический костел, Отделение Государственнаго Банка, Областную канцелярию, общественную библиотеку, здания городских училищ мужского и женского, гимназии мужская и женская». Но отмечается главное неудобство города – пыль. Многие путешественники характеризуют Ашхабад тех дней как пыльный город. С ней борются мощением мостовых и тротуаров, поливкой улиц драгоценной водой и даже… нефтью. Нефть показала хорошие результаты по сдерживанию пыли, но такое средство было признано дорогим.
Промышленность в Асхабадском уезде еще только зарождается, в основном со-храняется кустарное производство. Но уже есть кирпичный завод (принадлежит инже-неру Бутузову), хлопко-очистительный и маслобойный заводы (принадлежат Тер-Микиртычеву),  завод минеральных вод (принадлежит Зегельману), паровая мельница и  «фабрика туземных кофектъ и сахара-леденца» (принадлежит Мира Кучук Алиеву). По-является немногочисленный промышленный пролетариат, но исключительно за счет пришлого нетуркменского населения.
Продолжение следует...
ГрамотаМедаль
Сообщений: 5127
Надеюсь, что это только начало цикла публикаций из истории Асхабада.
Сообщений: 2
Maslovez:
Огромное спасибо за Ваш  труд и замечательный исторический экскурс !Ашхабад,мой родной город,а любимая и незабываемая Туркмения - страна ,которую *открыл* ещё в 1887 году мой прадед,в бытность свою нач.отделения ж.-д.,а дед был известным агролесомелиоратором,песковедом,тесно сотрудничавшим с Вас.Вас.Огиевским,директором Туркменской лесной опытной станции.Я тоже начинала учёбу  в 1 школе,а заканчивала 6-ю школу .Мы жили в самом центре,как я считаю,города Ашхабада на улице Хивали Бабаева,угол Шевченко.Вам наверняка знакомы фамилии Шестопёровых,Язмурадовых,Непесовых,Дурдыевых и....Ностальгирую по родным улицам,солнцу и теплу,людскому радушию и открытости,во всяком случае ,так было в пору моего детства и юности,когда мы могли позволять себе не закрывать двери и спать во дворе,правда,под пологами...



В те времена, когда мой родной город именовался Асхабадом, т.е. примерно за 50 лет до моего рождении,  он еще считался  военным укреплением, и  горожан в их каж-додневных делах сопровождали доносящиеся из крепости в зависимости от времени суток звуки («На рассвете и на закате солнца в тихом воздухе слышались звуки трубы, игравшей зорю, и протяжные голоса солдат, певших утреннюю и вечернюю молитвы» В. Ян. «Голубые дали»). Был и полуденный выстрел из пушки, но потом, подсчитав расходы на порох, от него отказались.
Асхабад являлся центром Закаспийской области, расположенной в западной части Средней Азии, но в отличие от Ташкента или Самарканда, например,  не имел ярко вы-раженных примет «восточного»  города.  Это был большое поселение русского типа … с  «каплей Шанели»*: гостиницы «Гранд Отель» и «Парижские номера», сады-рестораны, заведения для души - «Французская кондитерская»  и для тела  - тайные и явные пуб-личные дома с содержанками с именами типа Мари, француженки-портнихи, обшивав-шие местную «знать» и т. д.  Французский дух привнесли в этот городок предприимчи-вые маркитантки войск генерала Скобелева. Сами местные жители, льстя себе, называ-ли Асхабад Закаспийским Парижем.
* впрочем, если максимально приблизиться к тому времени, то правильнее сказать «с кап-лей Жикки». Jicky – тогда  эти  французские духи были в моде.
В то же время, если бы не величественное окружение – горы Копет-Дага, - можно было представить себя в каком-нибудь губернском российском городе. Есть здесь, со-ответственно,   «все отделы областного управления, как то: управление Среднеазиат-ской железной дороги, окружной суд, отделение Государственного банка, таможня, ка-значейство, акцизное управление и т. п. Имеется женская гимназия, мужская прогимна-зия, железнодорожное техническое училище, Куропаткинская школа садоводства, вос-кресные школы, детский приют, церковно–приходская школа и баханнское училище ба-бистов. Существует Закаспийское общество любителей охоты, общество врачей и музыкальное общество. Наконец, в городе имеется пять православных церквей, люте-ранский молитвенный дом, две мечети и синагога» (В. Н. Гартевельд. «Среди сыпучих песков и отрубленных голов. Путевые очерки Туркестана»). Добавим еще:   есть военное собрание (здесь проходили костюмированные балы и сеансы синематографа), Клуб ве-лосипедистов (на углу Мервской и Серахской улиц - впоследствии просп. Махтумкули и ул. Пушкина), Скаковое общество при ипподроме, Народный дом.  
Полуторное жалование (по причине отдаленности и жаркого климата) тогдашних «госслужащих» делало жизнь достаточно дешевой, да и тратить деньги было особо не-куда.  Приветствовались увеселения и развлечения: выезды офицерской и чиновничьей знати в наемных фаэтонах и с нарядившимися женами на холмы Гауданского шоссе (весной тогда, как впоследствии и в мое время, они сплошь покрывались цветущими тюльпанами и маками), балы - маскарады с сопутствующими им интригами и неожидан-ными знакомствами и пр.
Местная газета сообщала новости и рассказывала о происшествиях:
«12 декабря состоялся сеанс (синематографа – мое приме-чание) в цирке Добржанской: «Во время демонстрирова-ния будет играть хор военной музыки. Половина чис-того сбора поступит в пользу пострадавших от земле-трясения в Андижане. Просим не сравнивать с охотни-ками легкой наживы, которые, приобрев негодные ап-параты и картины, вводят публику в заблуждение».
15 декабря состоялись два прощальных сеанса: днев-ной «по программе, данной для учениц и учеников обеих асхабадских гимназий»; «вечером в 6 ч. сеанс исключительно для женщин-мусульманок». «Асхабад», 1902, 11-15 декабря.

С ротного двора 1-й роты 4-го стрелкового батальона пропал ишак.
У перса Ибадуллы обнаружена курица, украденная год тому назад из дома Князькова за полотном жел. дор. По словам Ибадуллы курицу он купил у текинца.
Из дома подполковника Соснина ночью похищено 9 ку-рей.*
«Асхабад», 1906, июнь.
* Интересно, что когда  наш дом  в Ашхабаде остался  первый раз без охраны собакой, первое, что у нас украли, это куры. Видимо, курокрадство  - местная особенность.
Российские газеты  тоже не оставляли без внимания свои новые владения:
"Начатые в прошлом году крупным землевладельцем Ба-бошко работы по устройству орошения в восьми вер-стах от Асхабада увенчались успехом. Стало возмож-ным орошение более 1000 десятин земли.
Приступили к устройству виноградной и табачной плантаций. На опытной табачной плантации будут по-сеяны семена гавайских и турецких табаков.
Здесь начата постройка каменного пятиглавого храма. Работами заведует распорядительный комитет".
Русский курьер, 1899 год.

"Проходившие днем по Пушкинской улице были перепуга-ны револьверной стрельбой. Одна из пуль ранила про-давца сельтерской воды Беджанова.* Оказалось, что стрелял из «нагана» стражник Шалафалов. На допросе он заявил, что сидел на скамейке и объяснялся в любви предмету своей страсти. Получив отказ, он хо-тел убить ее и себя. Пули пролетели мимо".
Русский курьер, 1901 год.
* Настоящий привет из прошлого: в пору моего детства мы любили пить газировку в  киоске на Пушкинской.[/i
]*  *  *
Вот так в истории остались имена участников этих происшествий. Но меня интере-совали личности, которые жили здесь в конце XIX- начале XX-го века и были отделены во времени от моего рождения всего лишь пятью десятками лет.* И вот о некоторых безусловных личностях я хочу немного рассказать.
* Ведь про себя я, как и Питер Вайль, автор телевизионной передачи «Гений места» и, меж-ду прочим, имеющий мать – ашхабадку, могу сказать: родилась в первой половине XX-го века. Звучит, правда?Например, об Александре Александровиче Семенове – историке, антропологе, эт-нографе. В советское время он – академик Академии Наук. А в то время в Асхабаде он работал помощником делопроизводителя канцелярии начальника области. Начальни-ком тогда  был Д.И. Суботич, который и не подозревал о той страсти, с которой молодой выпускник Университета восточных языков изучал статистические материалы этногра-фического характера (статистика входила в его обязанности), древнюю культуру Сред-ней Азии (а это можно назвать его хобби). Семенов много сделал для сохранения памят-ников древности Закаспийской области, выступал против самодеятельных раскопок и расхищений древностей. Организовал в Асхабаде курсы восточных языков с препода-ванием туркменского и персидского языков, а также обычного (племенного) права туркмен.*
* Обычное право – адат - регулировало общественную, хозяйственную и семейную жизнью туркменов. Обычное, потому что существовало еще религиозное право – шариат.
Здесь в Асхабаде Семенов написал серию книг по этнографии. Был активным чле-ном Асхабадского отделения Общества востоковедения.
*  *  *
Председателем  Общества востоковедения  в Асхабаде был тогда Калмыков Анд-рей Дмитриевич - востоковед, чиновник МИД, собиратель восточных рукописей. Неко-торые из этих рукописей он приобрел у бухарского эмира. Впоследствии Калмыков пе-редал их в музей рукописей при Институте востоковедения. Дипломатическую карьеру начинал при Александре III и  именно в этот период считал  внешнюю политику «самой успешной за всю русскую историю».  В Асхабаде в Обществе востоковедения, в частно-сти, сделал доклад об Аму-Дарьинском кладе. История этого клада, увлекательная и та-инственная (все-таки клад!), это  -  отдельная «песня», но все рассказать невозможно! Как и его однокашник по гимназии П.Б. Струве*, переворот 1917 года Калмыков не принял. Эмигрировал  в США, там был членом Американского восточного общества.
* П.Б. Струве -  депутат  Государственной думы II созыва от Санкт-Петербурга, в разное время зав. кафедрой политэкономии в политехникуме Санкт-Петербурга и профессор Петер-бургского университета.*  *  *
Кроме газеты «Асхабад», в городе  была  еще конкурирующая газета – «Закаспий-ское обозрение».  Ее  редактором был Константин Михайлович  Фёдоров. В  судьбе Фе-дорова был эпизод, когда он тесно общался с Н.Г. Чернышевским.  Чернышевского пе-ревели в 1883 году с Нерчинской каторги в Астрахань, там  Федоров работал у него пе-реписчиком.    Есть версия, что именно из-за общения с Чернышевским Федорова со-слали в Асхабад. Впоследствии он публиковал в газете материалы о Чернышевском, а в 1904 году в Асхабаде  была издана книга «Жизнь великих русских людей. Н. Г. Черны-шевский», автор – Федоров К. М.  Он также автор  нескольких книг о Средней Азии.
*  *  *
Среди военных инженеров, работающих в Асхабаде (а потом в Мерве и Кушке) был болгарин Георги Минчев Вазов.  В 1886 году Вазов был одним из организаторов свер-жения болгарского князя Александра Баттенберга. Князь отрекся и был выслан загра-ницу. Но Вазов и его товарищи выпустили из рук инициативу, и произошел контрпере-ворот. В результате Вазову пришлось эмигрировать в Россию. С 1887 года он стал ее по-данным и стал именоваться по русски - Георгием Минчевичем  Вазовым. Закончил Ни-колаевскую инженерную академию в Санкт-Петербурге и был назначен на службу в За-каспийскую область. Работал в Кушке (строил укрепления, а также церковь, здание во-енного собрания), Мерве, Асхабаде. Своим отношением к делу он заслужил самую высо-кую оценку от бывшего в те годы (1888-1890) губернатором Закаспия  А. Н. Куропаткина. Позже, в 1912 году, когда Вазов уже вернулся в Болгарию, одна из улиц Кушки была на-звана его именем.  В 1913 году генерал Г.  Вазов был назначен военным министром Бол-гарии.
*  *  *
В бытность свою в Туркмении Вазов имел много друзей. Одним из них был Николай Николаевич Йомудский*. Н. Н. Йомудский  был в то время самым образованным чело-веком среди туркменов,  первым, хотя и не профессиональным, этнографом - туркме-ном. По происхождению Йомудский был обрусевшим, крещеным туркменом-полукровкой – мать его была казачкой, отец – полковником действующей русской ар-мии, участником штурма крепости Геоктепе. Личность Йомудского настолько глобаль-на, а жизненные события и судьба его так  сложны, что писать об этом походя бестактно. Из всех его деяний упомяну, наверное, главное – деятельность, как говорят, на ниве просвещения.  Отойдя от политики, он полностью посвятил себя вопросам образования, выполняя завет своего отца, который писал незадолго до своей смерти: «Проси, чтобы тебя отпустили домой, здесь страшная духовная нужда, надо помочь».** Положение в то время с обучением местного населения  описано в докладе  начальника Закаспий-ской области Боголюбова: «Среди современных условий жизни туркмен видное место занимают туземные школы. Для туземцев существуют особенные школы, в которых преподавателями являются, главным образом, кавказские татары, окончившие курсы в кавказских учительских семинариях, лица, подготовка коих и взгляды не всегда соот-ветствуют поручаемой им важной задаче. Между тем, именно от школ должно ожи-дать перерождения грядущих поколений туркмен. Конечно, для воспитания в русско-государственном духе нужны соответственные учителя, лично проникнутые теми на-чалами, которые они призваны развивать в туркменских мальчиках…»  
Таким учителем и стал Йомудский. Прибыв на родину в Асхабад, Н.Н. Йомудский заново знакомится с бытом и языком своих земляков, считает главным недостатком общества – необразованность его элиты, становится ярым сторонником европеизации туркменов. Учится сам (вернулся в Петербург и стал вольнослушателем юридического факультета; кроме того, он был слушателем института восточных языков и академии генштаба), учится учить -  ездил в Харьков к известной в то время организаторше вос-кресных школ Х. Д. Алчевской – учился у нее постановке преподавания грамотности.
Все знания, накопленные по вопросам образования, и все свои чаяния в этой об-ласти ему удалось воплотить в, как сейчас бы сказали, проекте под названием Туркмен-ский Дом просвещения.  Под это образовательное учреждение было отведено бывшее имение помещика Корзинкина в Серебряном бору под Москвой. 250 воспитанников -  не только из состоятельных кругов, в Домпросе учились ребята со всех регионов Турк-менистана, всех социальных слоев, но в основном бедняки и сироты – жили  в соответ-ствии с почти военным порядком. Обслуживали себя сами, занимаясь и огородом, и хо-зяйством.
  Из воспоминаний выпускника Домпроса, академика, доктора химических наук А.Н. Ниязова: «Учебный процесс был поставлен на высоком уровне. Большинство учите-лей было из Москвы... Домпрос был замечательной школой, где его воспитанники полу-чали не только прекрасное образование, воспитание, но и всестороннюю морально-этическую подготовку. Впоследствии многие из них стали академиками Туркмениста-на, известными учёными, государственными деятелями».
* Перед отъездом Вазова в Болгарию Йомудский подарил ему османскую саблю и писто-лет, которые сейчас хранятся в Историческом музее в Софии как имеющие коллекционную стоимость.  
** Йомудский после Павловского военного училища обязан был 3 года отслужить в 1-м За-каспийском стрелковом батальоне.

*  *  *
Продолжая рассказ о личностях, конечно, невозможно не упомянуть Кази-Бек Ах-метукова (он же Юрий Кази-Бек, Магомед-Бек Хаджетлаше, Магомед Айшин, М. Muslim, M. Tatarine и пр.) – писателя и журналиста.  Он автор многочисленных художественных произведений, публицистических очерков и статей, издатель журнала «Мусульманин» и газеты «В мире мусульманства» (Санкт-Петербург).  Его жизнь настолько загадочна, за-путана, начиная с рождения (подлинная ли фамилия Эттингер, а имя Григорий  Яковле-вич, или же он - Ахметуков  Кази-Бек, кабардинец, усыновленный семьей Эттингеров?), что специалистами создано обширное ахметуковедение. Сейчас  убедительно доказано, что полковник Хаджет Лаше, возглавляющий «Лигу спасения Российской империи»* («Лигу убийц»)  в повести А. Толстого «Эмигранты», «списан» с Кази-Бек Ахметукова. А кроме того: персональный информатор Столыпина в среде  мусульман, агент ЧК по  вы-явлению и уничтожению врагов советской власти среди эмигрантов **, мусульманский «Азеф» - это все об одном и том же человеке, несомненным авантюристом по натуре. О том, что он был в Асхабаде, известно от В. Яна («Голубые дали»), он же пишет, что Юрий Кази-Бек «неожиданно исчез из Асхабада», оставив после себя яркое впечатление.

* Эта антибольшевистская лига была одной из первых террористических организаций. Ее действия санкционировались английскими, французскими, американскими и шведскими властями.
** Сведения из доклада на конференции «Элита-IX», организованной Русским генеалогиче-ским обществом.
***
*  *  *
С 1899 по 1904 год в Асхабаде в должности члена окружного суда работал Николай Павлович Петерсон. Будучи студентом в  1862 году, прервав учебу в университете, он приехал по приглашению  Л.Н.  Толстого в Ясную поляну. Так же, как и Толстой, Петерсон считал, что в основе образования должен быть принцип «совершенной свободы детей, при которой, кроме искусства читать и писать, насильно не вносилось бы никакое вос-питательное влияние, кроме того, которое они сами охотно принимают». Около года он проработал в Головлинской и Плехановской народных школах, высказывался по во-просам образования в журнале «Ясная Поляна».
Вернувшись в университет, увлекся революционными идеями. Но отошел от рево-люционной пропаганды, познакомившись с Н.Ф. Федоровым*, стал его учеником и по-следователем. Дело просвещения, вслед за Федоровым, Петерсон понимал расшири-тельно. «Обучая детей, необходимо также изучать край, его географию и климатиче-ские особенности, историю и культуру. По сути, школа должна превратиться во всена-учный музей — и только таким всесторонним, любовным исследованием края может быть совершено его духовное завоевание», - так связывал Петерсон вопросы народного образования с проблемой духовной миссии России в Азии. Его статьи по этим вопросам печатались в газете «Асхабад».
* Федоров Н.Ф. – русский мыслитель, основатель  философского течения, называемого русским космизмом. Особенность этого учения заключается в том, что человеческая жизнь рас-сматривается во всем многообразии форм и связей с бесконечным Космосом. Связующим ядром космического многообразия является нравственное начало (благо, добро, гармония, красота), а именно - всеединство человека и Космоса.
*  *  *
Закаспийская область в те годы находилась под военным управлением, поэтому  неудивительно преимущественное  наличие среди местной элиты офицеров царской армии.  Таковым, например, был Маргания Малахий Кваджиевич, соратник Скобелева, полный георгиевский кавалер, впоследствии  – герой первой мировой войны (у В. Яна он упоминается как Малахий Клавдиевич).
Привожу описание эпизода, относящегося по времени к военным годам, но мне кажется правомерным судить по нему об отношении пришлых закаспийцев к туземно-му, как тогда называли, населению и в последующие  мирные годы:  «9 февраля бомбар-дир 3-й подвижной батареи Титов в нетрезвом виде ворвался в кибитку текинцев, при-чем убил одного текинца и ранил женщину. Приказом от 10 февраля за №61 был собран полевой военный суд, который приговорил вышеозначенного бомбардира к расстрелу. Приказом 11 февраля за №63 приговор суда был приведен в исполнение…» (из журнала военных действий за февраль месяц 1881 года).
Вам ничего не приходит на память в связи с аналогичными событиями, а, главное, их завершением, в наши дни?
*  *  *

В 1892 году после окончания в Петербурге Михайловского артиллерийского учи-лища был направлен служить на 3 года в Туркестанский военный округ поручик Л. Г. Корнилов, впоследствии Верховный главнокомандующий «белой» армией. В 1897году, окончив Академию Генерального Штаба, он уже по собственному желанию возвратился в Среднюю Азию. Путь верхом по почтовому тракту от Оренбурга до Ташкента был Кор-ниловым и его молодой женой по обоюдному согласию воспринят как свадебное путе-шествие.
Теперь его, помимо военной, ожидала служба на дипломатическом и разведыва-тельном поприще.  Корнилов – это еще один блистательный пример  «погружения в среду обитания». Он прекрасно владел восточными языками и досконально знакомился с местными обычаями.  Корнилов великолепно знал туркменский язык и не раз ходил с туркменами в разведку на территорию Афганистана.
В октябре 1899 года он был в Ашхабаде, где участвовал в разработке оперативных мер на случай войны с Великобританией.
Итогом работы Корнилова в Туркестане стала объемная монография «Кашгария или Восточный Туркестан. Опыт военно-стратегического описания». Это исследование  Корнилова до сих пор считается одним из наиболее полных описаний Кашгарии - облас-ти, расположенной юго-восточнее озера Балхаш, примерно в 200-х км от границы с  британской Индией.
С именем Корнилова связаны события (начало которым было положено в эти го-ды)  и ситуации, известные как «слава и трагедия Текинского конного полка».* В 1929 году в Белграде была издана на русском языке книга «Великий Бояр». Ее автор Хан Хад-жиев – текинец, начальник отряда охраны штаба армии Корнилова. Его настоящее имя - Байдаран-Хаджиев Надзар-Бек. Прозвище «хан» ему дал Корнилов.  Под таким именем и были опубликованы воспоминания Хаджиева, благоговеющего перед памятью генера-ла. Хаджиевым были написаны и другие книги. В свою очередь, его имя встречается в художественной литературе, например у А. Толстого («Хождение по мукам») и С. Шоло-хова («Тихий Дон»).

* Впрочем, славу полк приобрел раньше - вскоре после своего создания (июль  1914 года) из Туркменского конного дивизиона, существующего с 1892 года, сформированного из добро-вольцев и  выполняющего в основном милицейские обязанности. Они несли службу в своем национальном одеянии и на собственных красавцах-конях.  Место дислокации дивизиона – село Кеши под Ашхабадом. Полк был назван Текинским конным полком, поскольку состоял, в основ-ном, из текинцев Ахальского и Мервского оазисов.
С  самого начала первой мировой войны туркмены участвовали в боевых действиях. «В бою под Сольдау, на германской земле, впервые видел новые конные части нашей армии из туркмен. В громадных папахах и халатах, на которых так странны погоны и кривые дорефор-менные сабли, они так похожи на каких-то древних монголов-воителей, полудикие на вид, стройные, темно-смуглые, на стройных, нервных и сухих лошадях, на седлах с круглыми чепра-ками красного цвета, вышитыми яркими шелками... Их появление всюду производит фурор и обращает всеобщее внимание. Они не держатся ровного строя, действуют как друзья, как со-ратники, равноправные, равносильные, признающие только свои заповедные конные и сабель-ные приемы, свою рубку, свой натиск, свою разведку. Не признают рыси – только галоп и карьер или мелкий шаг, ровный, в котором сидят, как вкопанные в конские спины, ровно, стройно, кра-сиво, заставляя всякого собою любоваться» - так писал в ноябре 1914 «Петроградский курьер». Противник - один из офицеров германского генерального штаба - так отзывался о боевых каче-ствах текинцев: «Кто же мог думать, что у русских есть «дьяволы», совершающие то, что должно быть вне пределов человеческих сил. Разве можно предвидеть подвиги, граничащие с безумием. Они не поддаются здравому расчету». Только за два с половиной месяца участия туркменов в боевых действиях на германском фронте 67 всадников были награждены Георги-евскими крестами, свыше 70 человек – орденами Св. Станислава и Св. Анны разных степеней, а также медалями.
Корнилов, став Верховным главнокомандующим, забрал с фронта Текинский полк для ох-раны Верховной Ставки, которая тогда размещалась в Могилеве.  В Петербурге (тогда – Петро-граде) видели эскадрон текинцев, когда Корнилов приезжал для переговоров с главой Времен-ного правительства Керенским. Обеспечивая охрану генерала, текинцы частью  расположились  на площади перед Зимним дворцом, где происходило совещание Временного правительства, а другая часть  - взяла под охрану подъезд и все выходы.
Когда Корнилов был смещен со своего поста («корниловский мятеж»), арестован и заклю-чен в тюрьму города Быхова, охрану его и генералов - Деникина, Маркова и других -  также не-сли текинцы. В ноябре 1917 года Корнилов и несколько генералов были освобождены, и отсюда начался их путь на Дон и Кубань с Текинским полком.  Поход, проходивший в условиях ожесто-ченных сражений («Ледовый поход»), был длителен и труден.  Генерал Корнилов, не желая под-вергать преданный ему полк  риску, расстался с текинцами и продолжал путь по железной до-роге без них. Корнилов вскоре был убит, а полк, потерявший теперь уже окончательно своего «великого бояра» (так звали текинцы генерала), с большими потерями добрался до Киева. Око-ло 200 туркменов попали в плен. Позже их амнистировали и отправили на родину. Но прежде несколько десятков из них В.И. Чапаев отобрал в свою дивизию. Из всего личного состава полка домой, в Туркмению, вернулось меньше двух десятков.
Часть текинцев, уже после роспуска  полка в 1918 году,  охраняли генерала Деникина и вместе с ним отправились в эмиграцию.
*  *  *
Такие личности, безусловно, воздействовали на общество, формировали его ду-ховные запросы, создавали атмосферу активной  интеллектуальной жизни.  Круг их ин-тересов (местный язык, обычаи и право, материальные и духовные памятники старины и древности и т.л.)  - это не случайный  набор «хобби». Большинство из этих интеллек-туалов, не имея специального образования, самостоятельно определили для себя, что все это – доминанты культуры этнических групп, составляющих коренное население. Изучая и распространяя свои  знания об этих основах культуры через печатные издания и различные общества* в Асхабаде одни, таким образом, влияли на умы, другие - оста-вили после себя результаты реальных дел. И те, и  другие, вызывают уважение  и вос-хищение: ведь их деяния основывались на энтузиазме и бескорыстии. Не было здесь тогда ни НИИ, ни академий, которые в наше время спонсируют такие исследования и сложные по условиям и дорогие по оснащению экспедиции.

* Закаспийский кружок любителей археологии, Общество исследователей Закаспия, Об-щество востоковедения.

*  *  *
О духовной жизни в Асхабаде пишет В. Ян: «Ими* устраивались народные чтения о путешествиях по Востоку и о прошлом Туркмении, об открытии Рентгена и о будущем развитии нефтяных богатств острова Челекен. Они отмечали Гоголевские и Пушкин-ские дни, посещали концерты и спектакли заезжих музыкантов и артистов, спорили о новых пьесах Чехова и Горького, обсуждали творчество Льва Толстого и туркменских поэтов Кеминне, Молланепеса, Махтумкули...».
На страницах газеты «Асхабад» ими обсуждается вопрос о том, каким быть город-скому Народному дому. Народные дома - учреждения, возникновение которых в России относится к 1890 - м годам, возникали тогда и в столице, и в губернских, и в уездных го-родах, в селах и даже деревнях. В Асхабаде вопрос о постройке Народного дома был поднят в связи с пушкинскими торжествами 1899 года. Организовался попечительный комитет, городом были выделены необходимые средства, начался сбор пожертвова-ний. В мае 1900 года состоялась торжественная закладка дома, а в декабре того же года строительные работы были завершены. Асхабадский народный дом, включавший в се-бя дешевую столовую, кухню, буфетную, библиотеку, а также большую залу на 200 чел. «для общедоступных собраний и разного рода народных чтений начал свою деятель-ность» («Асхабад», 31 декабря 1900, № 366). Как и везде, Народный дом был центром культурной и общественной жизни общества. Первоначально попечительство над На-родным домом взяло на себя братство Святого креста и, соответственно, использовало его в своих целях.  Но со временем общественность на страницах газет, основываясь на ситуации многоконфессиональности города, стала  указывать на нецелесообразность религиозной ориентации: «В Народных домах, по идее, лежащей в самой их сущности, должен найти отдых, развлечение или расширение своих познаний всякий человек, будь то русский, еврей, поляк, калмык, татарин и т. д., а потому знание и искусство, одина-ково важные и насущные для всех национальностей, единственно могут быть, думает-ся, пищей Народных домов, а молиться и проповедывать каждая национальность будет в иных местах». Предлагались другие направления деятельности, общие для всех лю-дей,  более широкие, а именно  - в просветительстве. Например, в области медицины (вопросы оказания первой помощи), в искусстве, в расширении познаний через чтение и т. д.
* местными интеллектуалами – мое примечание.
*  *  *
Благодаря довольно льготным правилам отведения и пользования участками зем-ли под частное строительство, сначала только для офицерства и чиновников, а затем и для всех «пришлых», город развивался быстрыми темпами. Население прибывало с Кавказа и, как названо в «Обзоре Закаспийской области за 1902 год»,  из «внутренней России».  «Особую наклонность к развитию обнаруживает в последнее время поселение Асхабад, положение которого весьма выгодно для торговли с Хоросаном*», - это цитата из того же обзора. Управление  областью делало многое для того, чтобы жизнь на этой окраине Империи с ее изнуряяющей жарой в засушливые месяцы летнего зноя, была более сносной. Закладываются парки и скверы, магистральные арыки обсаживаются деревьями. С 1891 года началось искусственное  лесоразведение посадкой деревьев сплошным лесонасаждением. Основные деревья – это карагач (среднеазиатское назва-ние вяза) и акация. Такими деревьями засаживают в том числе нижнюю часть Фирюзин-ского ущелья. Но посадки не везде удались, а там, где они прижились, потребовали большого расхода воды.  Было принято решение прекратить лесоразведение на оро-шаемых участках, а из уже образованных лесонасаждений образовать питомники.  Пи-томник в селе Кеши (вблизи от Асхабада) «привести в состояние, достойное его наиме-нования. Целью его поставлено:  воспитание ценных фруктовых свженцев и шелковицы, как могущих составить отдельные ценные отрасли хозяйства и служить  к удовлетво-рению требований на посадочный материал городскими жителями и учреждениями».  Надо отметить, что туземцам (местному населению) саженцы раздавались бесплатно.**
Нехватка воды, мешающая росту города, решается разработкой новых керизов*** (например, кериза Нижний Бекрова) и приобретением керизов, находящихся в частных руках (например, кериза «от господина Бобошко»).  Расчищаются реки Асхабадка и Ке-шинка. Для избавления от пыли мостовые покрывают булыжником, а тротуары – обож-женным кирпичом. Арыки, вода которых шла самотеком благодаря наклону местности к северу и западу, тоже старались по возможности обложить кирпичом.

* Хорасан - область в восточном Иране
** Пишу эти строки, а новостная лента отражает нынешние планы властей независимой Туркме-нии: «Согласно указу президента Гурбангулы Бердымухаммедова, в стране начнутся массовые посадки деревьев. Только в 2013 году, в знак прихода «эры силы и счастья» в стране высадят три миллиона ростков.
Предполагается, что полтора млн деревьев посадят в столице Ашхабаде, а другую половину — в различных местах страны, 80% территории которой занимает пустыня Каракумы. Первые попытки озеленения были предприняты в Туркмении в прошлом году, когда деревья высадили у озера Сарыкамыш, которому в противном случае угрожало обмеление».
*** Кериз,  кяриз, кегриз — подземная галерея, собирающая воду из глубоко залегающих водо-носных пластов и выводящая их по наименьшему уклону на поверхность для использования на орошение земель и водоснабжение.
В темное время некоторые улицы освещаются керосиново-калильными фонаря-ми.*  Что касается электричества, то в 1903 году уже упомянутым выше редактором га-зеты «Закаспийское обозрение» К.М. Федоровым была открыта в Асхабаде электриче-ская станция, здание которой находилось на Скобелевской площади (им. Карла Маркса впоследствии). Потом Федоров  передал свое дело товариществу «Свет».  Электричест-вом освещались магазины, мелкие лавки в центре города, некоторые частные дома, а также громадный караван-сарай Меланского, находящийся на базарной площади.
В 1887 году заложили основы городского летнего сада (в годы моего детства - цен-тральный парк города, он же «1-й парк имени 20-летия комсомола»). Место под него от-вели между улицей Ташкепринская (впоследствии улица Октябрьской революции или просто Октябрьская) и  Анненковским (пр.  Ленина) и Мервским (пр. Свободы) проспек-тами. По поводу устройства этого сада  А. А. Черноглазов - член Россий¬ского общества садоводства - писал в докладной записке начальнику Закаспийской области: «Самый характер посадок в саду, кроме декоративного значения, будет иметь, несомненно, на-учный интерес в смысле акклиматизации». Белая акация, павловнии**, елеагнусы***, чинары**** — вообще флора Крымского полуострова — составляют главную массу де-ревьев этого сада.

* В «мое» время по-прежнему освещались только некоторые улицы, хотя электричество давно уже заменило керосин.
** Павлония - дали растению название по отчеству дочери императора Павла I, красавицы Анны Павловны.
*** елеагнус –засухоустойчивый вид кустарников рода Лох
**** чинар или чинара –дерево семейства платановых.

* * *
«Муза, легкий друг мечты, к пределам Азии летала»

В 1899 году была заложена мемориальная доска в основание будущего памятника Пушкину. Место под него выбрали на улице Серахской, проходившей вдоль  Козелков-ского сквера, с одной стороны которого находилось Мариинское женское училище, позже ставшее ашхабадской средней школой № 1 (да, да - той самой, в которую пошла учиться Алина, а позже и я), а с другой - мужская гимназия (впоследствии средняя школа № 6, которую мы с Алиной заканчивали). При этом улицу и сквер переименовали в Пуш-кинскую и Пушкинский соответственно. Сам памятник был открыт  в 1901 году.*  Вот  как выглядит памятник, сохранившийся и поныне: «В его основании – каменная база квад-ратной формы, на ней массивная четырехгранная тумба, на которую опирается стройная восьмигранная колонна с профилированной базой и увенчанная резной капи-телью – она в свою очередь завершается бронзовым бюстом. Каждая грань тумбы ук-рашена мемориальной доской. На лицевой стороне надпись, нанесенная глубоким релье-фом в старой орфографии: «Гордости России Александру Сергеевичу Пушкину»; на север-ной стороне знаменитые строки поэта: «Нет! Весь я не умру! Душа в заветной лире / Мой прах переживет и тленья избежит»; на южной стороне его же слова: «И неподкуп-ный голос мой / Был эхо русского народа», а на тыльной – даты жизни поэта по старому стилю» (Р. Мурадов).  Позже вокруг памятника установили тумбы, соединенные цепями. Потом их убрали, потом снова вернули, но уже несколько другие и из другого материа-ла.  Бронзовый бюст Пушкина (архитектор Бутузов) был отлит в мастерской К.А.  Берто  - в бывшей Санкт-Петербургской фабрике бронзового литья Феликса Шопена. Она рас-полагалась на 25-й линии Васильевского острова (впоследствии – Сталепрокатный за-вод).  
После развала СССР в государствах Средней Азии,  ставших независимыми, были уничтожены многие памятники русским классикам. Но памятники Пушкину везде оста-лись.  Питер Вайль объясняет это так:  « … Пушкина простили за «Подражания Корану». «Он милосерд: Он Магомету / Открыл сияющий Коран, / Да притечем и мы ко свету, / И да падет с очей туман» — нечестивец, а вроде понимает».**
Землетрясением 1948 года бюст был  сброшен с  постамента, но не пострадал.
* В Интернете на многих сайтах указывается год открытия памятника в Ашхабаде – 1911. Но это противоречит следующему: в 1901 году Берто с сожалением писал, что его желание рас-пространить в России художественные бронзовые изделия и научить этому искусству русских мастеров осталось нереализованным. В 1903 году он закрыл фабрику и вернулся во Францию.
**  Впрочем, тут же Вайль сам опровергает какую-либо связь со Средней Азией: « Пушкин, чья «муза, легкий друг мечты, к пределам Азии летала», в своем интересе к Востоку дальше Кав-каза, по сути, не шел».

В 1902 году  асхабадская общественность широко отмечала 50-летие со дня рож-дения Гоголя. Зюльфагарская* улица, стрелой пронзающая город от Скобелевской пло-щади (пл. Карла Маркса), пересекая Анненковский (пр. Ленина) и Мервский проспект (пр. Свободы),   была переименована в улицу Гоголя.
*  Зюльфагар – это название ущелья и развалин башни на реке Теджен, где сходились в то время владения России, Персии и Афганистана.
* * *

В начале века перемен
В отчете  о положении Закаспийской области за 1906 год  отмечается рост и преоб-разование Асхабада: «Город с каждым годом украшается все более и более солидными и даже стильными зданиями. В большом числе начинают появляться в городе и солид-ные капитальные постройки армянского купечества.  Благодаря этому целые улицы совершенно изменяют свою физиономию. Вообще, Асхабад начинает, если можно так сказать, прихорашиваться. Лучшими зданиями в городе по красоте и фундаментально-сти должно признать: вокзал железной дороги, Офицерскую железнодорожную школу, Управление железной дороги, Техническое училище, Католический костел, Отделение Государственнаго Банка, Областную канцелярию, общественную библиотеку, здания городских училищ мужского и женского, гимназии мужская и женская». Но отмечается главное неудобство города – пыль. Многие путешественники характеризуют Ашхабад тех дней как пыльный город. С ней борются мощением мостовых и тротуаров, поливкой улиц драгоценной водой и даже… нефтью. Нефть показала хорошие результаты по сдерживанию пыли, но такое средство было признано дорогим.
Промышленность в Асхабадском уезде еще только зарождается, в основном со-храняется кустарное производство. Но уже есть кирпичный завод (принадлежит инже-неру Бутузову), хлопко-очистительный и маслобойный заводы (принадлежат Тер-Микиртычеву),  завод минеральных вод (принадлежит Зегельману), паровая мельница и  «фабрика туземных кофектъ и сахара-леденца» (принадлежит Мира Кучук Алиеву). По-является немногочисленный промышленный пролетариат, но исключительно за счет пришлого нетуркменского населения.
Продолжение следует...
В начало страницы 
Перейти на форум:
Быстрый ответ
Чтобы писать на форуме, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

← Назад