Блоги
Беременность и родыБабушка родит собственного внука
27-летняя женщина, которой из-за рака удалили матку, не опустила руки и решила во что бы то ни стало стать матерью. В качестве идеального кандидата на роль суррогатной матери молодая женщина выбрала свою собственную мать.
Мечты Сары Донахью о материнстве разбились, когда врачи сказали ей, что от рака шейки матки ее спасет только гистерэктомия. Тем не менее 27-летняя молодая женщина не теряет надежды на то, чтобы стать матерью. Ее мать, 49-летняя Линда Донахью, предложила стать ее "заместителем".


У Сары Донахью была диагностирована редкая и агрессивная форма рака, когда ей было всего 25 лет. Она была шокирована, когда врачи сказали, что единственным способом спасти ее жизнь является ампутация матки. Тем не менее у нее остался шанс иметь собственного ребенка. Хирурги смогли спасти ее яичники, которые, как показала проверка, проведенная в феврале прошлого года, все еще производят яйцеклетки.

Через несколько месяцев после гистерэктомии Сара со своим партнером, 26-летним Стюартом Симпсоном, начали рассматривать вариант суррогатного материнства. Как рассказала Сара Донахью газете Sunday Mirror: «Больше всего нас обеспокоило то, что даже если суррогатная мать беременна ребенком, который биологически является нашим, юридически матерью является она. Мы волновались, что женщина не сможет отказаться от ребенка, когда придет время".

Тогда Сара решила обсудить эту проблему со своей матерью. К счастью, 49-летняя Линда решила помочь своей дочери и согласилась стать суррогатной матерью.

"Тут не о чем было думать. Ей пришлось пройти через такое страшное испытание в таком молодом возрасте, так что я решила родить себе внука. Некоторые друзья думают, что я сумасшедшая, но я считаю, что должна помочь Саре", - заявила журналистам из Mail Online Линда Донахью.

Однако семью ждал еще один удар, когда местные власти сообщили им, что они не будут оплачивать ЭКО, потому что у Стюарта Симпсона уже есть дочь Лола, от предыдущих отношений. В данный момент вся семья стремится как можно быстрее собрать десять тысяч долларов. Это нужно сделать прежде, чем Линде Донахью исполниться 50 лет, так как после этого врачи не захотят, чтобы женщина выступала в роли суррогатной матери.
Клуб театралов"Братец Кролик" в театре "АртИст"
Спектакль "Братец Кролик" в театре "АртИст" поставлен Ольгой Волковой. Роли исполняли: Братец Кролик - И. Аннаклычев, Матушка Крольчиха - Дарья Русяева, Лиса - Л.Емельянова, Волк - Т. Каипов, Черепаха - А.Прадан, Поросенок - С.Паймов, Лев - А. Сивоконь.


Детская пьеса, лежащая в основе спектакля, написана Вячеславом Лымаревым по мотивам знаменитых "Сказок дядюшки Римуса" Джоэля Ч. Харриса. Основанные на негритянском фольклоре, они рассказывают о приключениях хитроумного Братца Кролика и его вечного врага Братца Лиса. Надо сказать, что пьеса сама по себе достаточно далеко отходит от первоосновы. В ней нет хрестоматийных сцен с смоляным чучелком и знаменитым "Не бросай меня в терновый куст!" Режиссерская трактовка пьесы еще дальше уводит нас от фольклорных корней.


Братец Кролик в исполнении Игоря Аннаклычева выглядит, на мой взгляд, чересчур рафинированным для сельского жителя, каковыми являются изначально все персонажи сказок дядюшки Римуса. Он больше похож на английского джентльмена, чем на американского фермера.


Еще более радикальная перемена по отношению к первоисточнику и даже пьесе Лымарева произошла в спектакле с вечным врагом Братца Кролика Братцем Лисом. Вместо старого деревенского прохвоста, мы видим в спектакле в качестве недруга главного героя хорошенькую и кокетливую Лису, наряженную как парижская субретка. Гибкая и пластичная Любовь Емельянова создает образ, который больше подошел бы для оперетты, чем для детского спектакля. Достойную пару ей составляет Братец Волк в исполнении Тойли Каипова. Лучшими сценами спектакля являются как раз песенно-танцевальные дуэты Лисы и Волка, но они очень далеки от грубоватой по своей сути сказки...


В связи с переменой пола и сути главного антагониста Братца Кролика знаменитое катание верхом на Братце Лисе перенесенное на Сестрицу Лису выглядит как-то неуместно, мягко говоря. Да и вообще эта слабоумная парочка, Лиса и Волк, не воспринимаются как достойные противники Братца Кролика, скорее как его жертвы, особенно в эпизоде с ведром на голове.




Отлично играют свои роли Дарья Русяева, Анна Прадан, Сергей Паймов и Алексей Сивоконь. Непонятно, правда, зачем надо было переделывать Гусенка в Поросенка, но это не столь уж важно - персонажи практически взаимозаменяемые.

Если не слишком близко к сердцу принимать отдаленность спектакля от первоисточника, "Сказок дядюшки Римуса", он получился отличным и наверняка понравится как деткам, так и их родителям. Обязательно сходите!
Клуб театралов"Тук-тук! Кто там?" в театре "АртИст"
Продолжаю рассказ про детские спектакли театра "АртИст", достаточно качественные и интересные. Пьеса ""Тук-тук! Кто там?" написана А. Бартеньевым по мотивам сказки "Волк и семеро козлят". Сходства с оригиналом практически нет - Волк добрый и одинокий, а двое козлят озорные и могут за себя постоять.

Роли исполняли:
Коза - Л.Емельянова
Козочка Маня - А.Прадан
Козлёнок Веня - И.Верейкин
Волк - И. Аннаклычев
Сова - О.Бадалова
Медведь - А.Сивоконь
Лисички-медсестрички - Е.Старкова и А.Мамедова
Голос леса - С.Пайнов

Спектакль поставлен А.Прадан, ей же принадлежит музыкальное и художественное оформление. Хореограф - Д.Русяева.

Спектакль предназначен для младших школьников, но вполне может понравиться и их родителям. Проскальзывают в детской пьесе вполне взрослые мотивы вроде влияния на наши поступки мнения и ожиданий окружающих... Некое подобие античного хора нагнетает атмосферу, толкает "непутевого" Волка на злодейские поступки, жадно ожидает трагедии... Но все, конечно, придет к хэппи-энду!






В спектакле много музыки, танцев  и живого исполнения песенок. Как всегда актеры театра заражают своим энтузиазмом и любовью к сцене.





Рассказ про детские спектакли театра "АртИст" будет иметь продолжение!
Клуб театралов"Красная Шапочка" в театре "АртИст"
Сегодня сходили на детский спектакль Русского драматического театра "АртИст" "Красная Шапочка". Спектакль хороший, добрый и веселый. Его поставила Ольга Волкова, а роли исполняли Красная Шапочка - Анна Прадан, Зайчик - Евгения Старкова, Медведь - Игорь Аннаклычев, Бабушка и Мама - Любовь Емельянова, Лиса - Дарья Русяева, Волк - Иван Верейкин, Милиционер - Алексей Сивоконь.
Хочу отметить отличную игру всех актеров. В простенькой детской сказке они сумели создать узнаваемых героев и придать индивидуальность своим персонажам. Робкий и интеллигентный Зайчик, добродушный и легковерный Медведь, наглый и самоуверенный Волк, льстивая и коварная Лиса - все они могут быть легко соотнесены и с человеческими типажами.



Красная Шапочка, ее заботливая Мама и энергичная Бабушка - отличное трио, созданное двумя актрисами - Анной Прадан и Любовью Емельяновой. Высшую справедливость олицетворяет Милиционер Алексея Сивоконя, солидный и уверенный в себе.
Музыкальные номера спектакля звучат в живом исполнении, придавая ему больше достоверности. Использована музыка советского периода - мелодичная и жизнерадостная.
Думаю, что этот спектакль с удовольствием посмотрели бы и малыши, и взрослые.
Клуб театраловТеатр Российской армии готовит грандиозную премьеру
З апреля 2013 года на большой сцене Театра Российской Армии главный режиссер театра Борис Морозов покажет свою новую работу - спектакль «Царь Федор Иоаннович» по пьесе А.К.Толстого.

Это рассказ об одном из самых трагических моментов в истории Руси XVI века, накануне большой знаменитой «смуты»: две враждующие стороны – Борис Годунов и князья Шуйские - пытаются перетянуть на свою сторону странного и мягкого Федора.

Написанная в 1868 году, пьеса 30 лет оставался под цензурным запретом. Так аргументировал решение один из членов цензурного комитета: "Зрелище скудоумия и беспомощной слабости венценосца может производить потрясающее и неблагоприятное впечатление". В конце XIX века благодаря стараниям издателя, журналиста и театрального деятеля Алексея Суворина цензурный запрет был снят. Именно спектаклем «Царь Федор Иоаннович» 14 октября 1898 года в Москве в саду «Эрмитаж» открылся Московский Художественный театр под руководством К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. Молодой, никому неизвестный тогда актер Иван Москвин, исполнявший роль Федора, проснулся знаменитым. Эту роль Иван Михайлович играл потом 40 лет.

И хотя Алексей Толстой так говорит о царе Федоре: «За ним (И.Грозным – ред.) царить стал Федор, Отцу живой контраст; Был разумом не бодор, Трезвонить лишь горазд», но в новой постановке Бориса Морозова - Царь Федор, - отнюдь не слабоумен и безволен. Он – художник, возвышающийся над обыденностью, правитель, мечтающий об утопической общественной гармонии.

Роль Федора репетируют Николай Лазарев и Константин Денискин. В спектакле занята почти вся труппа театра, а Борис Морозов - не только режиссер, но и в соавторстве с Михаилом Смирновым - художник новой постановки.
Клуб театралов"Ночь в театре"
Акция "Ночь в театре", в рамках которой 17 театров проведут экскурсии, показы спектаклей и перформансы, пройдет в ночь на 27 марта, в канун Международного дня театра в Москве.
Инициатором этой необычной акции выступил известный режиссер-новатор Роман Виктюк. Он призвал своих собратьев по профессии пригласить зрителей в театр на ночное бдение, показать им какое-то необычное фантазийное представление, а также пустить в святое святых — театральное "закулисье".
Сам Виктюк собирается провести ночь в неоготическом замке в центре Москвы. В программе: открытая репетиция сцен из "Маскарада Маркиза де Сада", театральный перформанс "Служанки" и поэтический перформанс на стихи Есенина и Неведрова.


Если все пройдет удачно, то он сделает "ночь в театре" традиционной. И обязательно покажет это в Сокольниках в новом отремонтированном здании театра.
"Мне нравится "ночная" идея, — сказал режиссер Роберт Стуруа. — Первыми, как мне кажется, придумали это музеи, они открыли свои двери для посетителей ночью, взяв на себя долю театрального дела, и это здорово. А театр, для которого смертельно превратиться в музей, сегодня подхватил эту затею и приглашает зрителей на "ночь театра". Артисты Et Cetera, где я работаю, готовятся, сочиняют веселый капустник — любимый жанр, никогда не показываемый зрителям".
Театр "Школа современной пьесы" отметит в эту ночь свой 24-й день рождения. В этот вечер на сцену выйдет вся труппа и друзья театра со своими историями, байками, исповедями, песнями и плясками в театрализованной программе под названием "Мы попали в "запендю". В празднике примут участие Галибин, Гордон, Дуров, Журбин, Арканов, Астрахан, Якубович и другие. На сцене весь вечер и ночь — живой оркестр.
Театр "Практика", специализирующийся на экспериментальном театре и современной драматургии, пригласил в эту ночь на свою площадку коллектив "Цирк Шарля Ля Тана" — группу актеров, режиссеров и художников, занимающихся синтетическим театром на стыке жанров. В течение всего вечера, который продлится до 00.30, Цирк Шарля Ля Тана будет устраивать хэппенинг, а студенты Школы-студии МХАТ проведут концерт "Опусы по Достоевскому". В рамках последнего актеры расскажут известные сюжеты романов писателя языком уличной культуры — с помощью хип-хопа, шансона, народных песен.


В Центре им. Мейерхольда театральная ночь будет принадлежать экспериментальному театру, родившемуся на рубеже 1980-1990-х годов, в эпоху знаменитых "творческих мастерских". Один из лидеров авангардного движения того времени режиссер и драматург Клим проведет открытую репетицию своей пьесы "Анна Каренина", к участию в которой приглашаются все желающие (по записи на сайте Центра им. Мейерхольда).
В студенческом театре "МОСТ" программа, приуроченная к "ночи театра", продлится семь часов — за это время зрители увидят два спектакля — "Фиктивный брак" по пьесе Владимира Войновича и "Аттракцион" по мотивам романа Михаила Шишкина "Взятие Измаила". Завершит программу показ фрагмента будущей премьеры театра по пьесе современного драматурга Саши Денисовой "Конфеты", а также разговор с авторами представленных произведений.
"Табакерка" покажет спектакль студентов театрального колледжа О. Табакова "Пастух и пастушка", а "Мастерская Фоменко" проведет экскурсию за кулисы и представит выставку "Театральные технологии раннего итальянского барокко".
Клуб театраловТаганка может остаться без знаменитых спектаклей
Над знаменитой Таганкой нависла угроза лишиться лучших спектаклей. Исходит она от создателя театра Юрия Любимова.
Режиссеру Юрию Любимову не нравится, как идут его авторские спектакли в Театре на Таганке, и он намерен их запретить совсем. Из-за разногласий с творческим коллективом два года назад режиссер покинул театр, но основу репертуара легендарной Таганки по-прежнему составляют спектакли, где Любимов был не только постановщиком, но и автором сценария. Они ставились им в течение 40 лет. По словам режиссера, они идут сейчас «в небрежном виде, с произвольными изменениями мизансцен».

Юрий Любимов: «От некачественного исполнения спектаклей страдает профессиональная репутация театра, его имидж и мое имя. Творческое наследие, наработанное мною в течение почти полувека, разрушается. И это вынудило меня пойти на крайне грустный, даже трагичный шаг — запретить публичное — цельное или фрагментарное — использование моих спектаклей».

Речь идет о знаменитых спектаклях «Добрый человек из Сезуана», «Тартюф», «Мастер и Маргарита», «Владимир Высоцкий», «Горе от ума», «Арабески», «Маска и душа», «Антигона».

Нынешний директор театра Владимир Флейшнер сообщил, что театр не будет судиться с Юрием Любимовым. Руководство Театра на Таганке надеется достичь с режиссером компромисса путем переговоров.
Мой АшхабадВоспоминания об Ашхабадском землетрясении
В этом, 2013 году, исполнится 65 лет со дня Ашхабадского землетрясения 1948 года. Надеюсь, что еще многие свидетели этой трагедии живы и хранят в своей памяти воспоминания об этих днях. Я - одна из них. Прошло столько лет, но до сих пор не могу проходить по улицам близко к стенам домов. На всю жизнь осталась привычка опасаться зданий, заборов и других построек.
Мне было тогда 5 лет. Трагедия моего любимого города - первое отчетливое воспоминание детских лет и осмысление случившегося в взрослом возрасте - содержание этой рубрики. Давайте вспомним вместе...  


*   *   *

Этот день, вторник, 5 октября 1948 года, был необычайно жарким для этого времени года. Наконец-то, он заканчивался. У мамы не проходила мигрень, начав-шаяся еще накануне. Мигрени были часты, но обычно не были такими продолжи-тельными. Мама  с трудом дождалась конца уроков. В школе в этот раз задерживать-ся не стала – хотелось лечь в темной и прохладной комнате. В новой квартире двух-этажного дома на улице Карла Маркса на окнах были ставни, так что с организацией темноты проблем не было. Но на прохладу (если только к вечеру) оставалось только надеяться. На кровати в изголовье, чтобы всегда быть под рукой, висел узкий шер-стяной шарф. Это был офицерский шарф отца, оставшийся после демобилизации и теперь (и все последующие годы)  использовался как повязка, туго стягивающая вис-ки для уменьшения мигреневых болей. Затягивал маме на голове шарф во время мигреней, если он был дома, отец. К счастью сегодня так и было, и вечером на работу он тоже не собирался: полуночное заседание ЦК посвящалось теме, которая отца непосредственно не касалась. Римма, освободившаяся к вечеру от вечно мешающего ей «эскорта» (т.е. нас с Аллой: мне в тот год было 5 лет, а Алле - почти 9), спешила на улицу, пока родители не засадили за уроки. Ей было уже 16 лет, в отношениях с мальчишками появилась явная избирательность. То же отношение было к школьным занятиям:  она отдавала предпочтение истории, биологии. По другим предметам ус-пехов не наблюдалось. Это вызывало недовольство  отца, и он периодически грозил-ся «посадить» маму дома, чтобы она вплотную занималась детьми.
Головная боль немного уменьшилась, и сквозь дрему мама слышала, как ба-бушка зашла в комнату, чтобы уложить меня спать (я все еще спала в детской кроватке).  В нашей квартире было две комнаты: большая – спальня с родительской кро-ватью и спальными местами для меня и Аллы, и  поменьше – столовая. Там ставили раскладушку для Риммы, и здесь же спала на сундуке бабушка. Квартира была на втором этаже, поэтому у нас была еще веранда, которая использовалась как кухня. Здесь стояли керосинка и ведра с водой. Вот сейчас там бабушка затеяла печь плюшки с, как она говорила, таком – в надрезы теста, сделанные ножом, сыпался сахар-ный песок. Очень было вкусно! Последнее, что мама слышала, перед тем как заснуть, это смех вернувшейся с улицы Риммы и оправдывающийся голос Алины. Как потом выяснилось, она (Алина) села на смазанный маслом лист, который бабушка при-строила на табуретке.
«Ноги, конечно, не помоют», - подумала, засыпая, мама. Мытье ног в тазике – ри-туал перед сном, который мы при каждом удобном случае игнорировали. Улеглась расстроенная испорченным платьем Алина: надежд на то, что удастся отстирать хлопковое масло, было мало. Отец, заделав проволокой дыры в клетках для кроли-ков во дворе и прикрикнув на  как-то необычно тревожного  и скулившего пса, тоже решил лечь пораньше.  День закончился теплым и необычно тихим безветренным вечером. На небе уже показались первые яркие звезды. Все были дома. Все было ти-хо и покойно.
*   *   *
Завидую людям, которые помнят себя с самого раннего возраста. У меня, к со-жалению, из раннего детства остались только воспоминания о прохладном, после сильной уличной жары,  воздухе, освежившем  меня до дрожи в каком-то необычно зеленом дворе с изразцовыми дорожками. (Я уже писала выше о впечатлении, кото-рый он на меня произвел. Наверное, мне было 2-3 года.) Еще помню тепло и мягкость маленьких крольчат, которых мы часто держали на руках, шершавый  горячий язык нашего пса Джека у себя на щеках. Т.е. мои ранние воспоминания скорее тактильные, чем событийные. И вот, наконец, помню  событие. Событие, которое распорядилось всей нашей дальнейшей жизнью, прежде всего, чудесным (не в смысле прекрасным, а от слова чудо) образом сохранив ее.
Помню - что-то отчетливо, что-то смутно, что-то всплыло в памяти, подсказан-ное воспоминаниями других. А многое – узнала, только много- много позже. Это со-бытие называют  катастрофой, апокалипсисом, ужасающей трагедией. Вечер, нака-нуне его - Ашхабадского землетрясения 1948 года, произошедшего в ночь с 5-го на 6-е октября, - часто вспоминался у нас в семье.

*   *   *
Впоследствии появились рассказы о том, что землетрясению предшествовало необычно большое  обращение людей в поликлиники с жалобами на сердце, что многие наблюдали изменение эмоционального состояния животных (собаки скули-ли, выли, метались, не находя себе места; у них вставала шерсть дыбом), наблюда-лось бегство животных из помещений. Так, в Ашхабаде за несколько часов до земле-трясения лошади конезавода громко ржали, срывались с привязей. Появился часто используемый в описании землетрясения  рассказ о том, что в органы власти за не-сколько дней до катастрофы обращались аксакалы, настаивая на  эвакуации населе-ния города на основании того, что змеи и ящерицы неожиданно покинули свои но-ры. Есть много воспоминаний  и пронзительно  трогательных рассказов о животных, настороживших хозяев своим поведением и, в некоторых случаях, спасших их («… в нашей семье была собака, овчарка по имени Рекс. Она, как и положено собаке, верно служила хозяевам, но больше всех любила меня, хотя я и был совсем маленьким, - она сторожила меня, когда родителей не было дома, приглядывала. И вот в ту самую ночь, когда ашхабадские жители спали, а до толчка оставалось еще несколько се-кунд, собака услышала, как изнутри загудела земля (они ведь, животные, гораздо раньше людей такое слышат и раньше чуют беду), и тогда она вспрыгнула на мою кровать, вцепилась зубами в рубашонку и одним махом выскочила в окно: оно оказа-лось открытым, потому что ночь была очень душная. И тотчас обрушился дом. Так собака спасла меня. Об этом удивительном случае, насколько я знаю, до сих пор рас-сказывают ашхабадцы.  - Александр  Рекемчук. «Мальчики»). Наряду с этими расска-зами  можно встретить в Интернете и сообщения о мистических  событиях, произо-шедших накануне ашхабадского землетрясения. Например, рассказ об Углическом колоколе (Углич – город в России), который самопроизвольно зазвучал и издавал звуки в течение дня, предшествующего землетрясению. До этого такое его «поведе-ние» наблюдалось перед началом Великой Отечественной войны. Что ж,  как всякое событие такого масштаба, ашхабадское землетрясение 1948 года обросло и такими легендами, тем более что эта сейсмическая катастрофа, в буквальном смысле стер-шая с лица земли Ашхабад, в СССР (а теперь в России) до сих пор менее известна, чем в 1000 раз более слабое по энергии колебаний Ташкентское землетрясение 1966 года.

*   *   *
Со сна и в полной темноте ничего не могу понять: моя голова довольно сильно и неоднократно стукается обо  что-то каменное. «Мама, мне больно!» - пищу я.  На фоне сплошного гула мой голос слышен плохо, и -  почему он доносится снизу?! Отбрасы-ваемая необычной качкой к стене, по ускользающим из-под ног ступеням, мама ве-дет по лестнице вниз Алину, держа ее за руку.  Другой рукой прижимает мое тело к себе. Несет меня вниз головой, так, как она вытащила меня из кроватки по команде отца: «Бери Пуську и Аллу, спускайся вниз! Я – за Риммой и бабушкой». Переворачи-вать меня некогда, да и невозможно: удержаться бы на уходящих из-под ног ступе-нях! Во дворе люди, крики ужаса, вопли. Жильцы спешат выбраться из дома. Послед-ним выбегает отец. Он не знает, как сказать маме, что раскладушка Риммы буквально расплющена и завалена громадным шкафом и вывалившимися из него при падении книгами. Ему одному шкаф не поднять. Нужна помощь. Во дворе в полной темноте он  натыкается на сбившихся в кучу соседей по дому.  Здесь же и его семья.  В том числе и Римма с бабушкой -  все живы!
Но находиться рядом с домом опасно. Подземные толчки продолжаются. «Все -  на улицу!». А там вместо воздуха - белая стена пыли от рухнувших домов и треснув-шей штукатурки. «Мама, почему все кричат? Почему люди бегут? Почему они голые?» Когда пыль немного рассеялась, и были зажжены первые факелы, стало видно как обезумевшие от ужаса люди, в том виде, в  каком они легли спать, очень многие со-вершенно голые (предшествующий теплый вечер не обещал ночной прохлады), ме-чутся по улице. Мама была в комбинации и все с тем же, с каким она уснула,  проти-вомигреневым шарфом на голове. Отец тоже выскочил, как спал – в одних трусах. Только Римма и бабушка полностью одеты. Оказалось, что Римма уговорила бабушку доделать из остатков винограда вино, ссылаясь на то, что родители спят и ничего не узнают. А в школу можно встать и попозже. Поэтому в такой поздний час они оказа-лись во дворе, занимаясь давлением виноградных ягод. Многие очевидцы землетря-сения рассказывают о желто-белом свечении над горами. (Вот, пример такого рас-сказа:  «В гостиницу я вернулся поздно и уже собирался лечь спать, как вдруг заметил в окне странные вспышки, беззвучно озарявшие горизонт… Мне показалось, что это гроза, и поэтому последующий грохот и сотрясение я воспринял сначала как запо-здавшие удары грома».) Этого свечения Римма с бабушкой не могли видеть из-за гус-той зелени во дворе, но гул, последовавший вой собак,  грохот и сильное качание земли под ногами – все это было и в их воспоминаниях.
   Такова история чудесного спасения Риммы. А мы (отец, мама, Алина и я) оста-лись живыми и невредимыми, потому что наш дом  - двухэтажная коммунальная по-стройка на улице, где жили ответственные работники (так тогда называли элиту власти),  - один из немногих не рухнул.  Таких домов всего-то было чуть более десят-ка. Но в стенах образовались такие большие трещины, что при расчистке города он был обрушен как не подлежащий восстановлению. Потом выяснилось, что были до-ма (очень немного), которые даже можно было восстановить. Но, в основном, уют-ный, утопающий в зелени, большой город Ашхабад подвергся тотальному разру-шению. «Города, в котором проживало 170 000 человек, больше не существовало» (Юрий Чирков).

*   *   *

Описание первых самых разрушительных толчков приведено в воспоминаниях академика Д. Наливкина -  геолога, палеонтолога, любившего Туркмению и считав-шего ее «геологическим раем» (он только накануне прилетел в Ашхабад из Москвы для решения  проблемы залива Кара-Богаз-Гол):
«… вдруг страшный удар снизу потряс все здание. Посыпалась штукатурка, и все замолкло. Только я успел подумать: «И кому это нужно взрывать Туркменское ЦК (заседание происходило в здании ЦК партии и затянулось до глубокой ночи – мое примечание)», как дом начал качаться. Я обрадовался: значит, простое землетрясе-ние, в Ашхабаде их бывает сколько угодно. Через мгновение моя радость исчезла, ка-чание дома стало ужасным, устоять на ногах было трудно, и я бросился к окну, ду-мая, что если потолок будет проваливаться вниз, вскочу на подоконник, в оконный проем — самое безопасное место. Выскакивать в окно нельзя, оно находилось высоко, а внизу каменные плиты. Ухватился за раму, чтобы не упасть на пол, но влезть на подоконник не успел — качание так же быстро кончилось, как и началось. Землетря-сение, вернее первый толчок, продолжался несколько секунд, а, может быть, и мень-ше. В этот страшный момент всякое чувство времени исчезло. Я ничего не видел, ничего не слышал, исчезла комната заседания, исчезли все в ней находившиеся, оста-лось одно чувство — чувство ужасного невероятного качания.
<> Коридор и лестница, как ни странно, были целы, и только груды штукатурки ле-жали на полу. Дом был антисейсмичным, недавно построенным, и остался как будто целым. Это и спасло нашу жизнь. Позже детальный осмотр показал, что все стены и перекрытия растрескались, местами разошлись, и здание потом было взорвано вместе с другими устоявшими антисейсмичными постройками
».
А вот описание землетрясения заведующего отделом сейсмической службы в Ашхабаде В.Т. Архангельского: «Сопровождаемое каким-то шумным гулом, началось сильное сотрясение с резкими рывками вверх-вниз. Казалось, что я очутился на ги-гантской телеге, помчавшейся со страшной скоростью по булыжной мостовой... На фоне сильного гула слышался треск разрушающихся стен; в хаотическом беспорядке, дрожа и подскакивая, задвигались мелкие предметы и мебелью… Лампочка, раскачи-ваясь и мигая, еще горела, когда по штукатурке черными молниями побежали тре-щины, превращая стены в разрозненные куски и глыбы которые, расшатываясь, друг на друге, еще удерживали готовый обрушиться и уже накренившийся потолок. И в это мгновение ярко сверкнула вспышка короткого замыкания электропроводов.… На счет три я выскочил уже из двери, и в это мгновение сильный толчок отбросил меня в сторону так, что, падая в темноте, я уже вылетел во двор, ударившись о ствол дерева, росшего в трех метрах от дома.<> Послышался еще больший шум па-дения стен, потолка, кровли.… Сильные горизонтальные толчки буквально сбивали с ног, бросая из стороны в сторону… десять - пятнадцать секунд и сильные толчки постепенно стали утихать, переходить в ослабленные содрогания».
Привожу именно эти воспоминания, потому что события  первых минут (скорее секунд), землетрясения  в них описаны не просто очевидцами, а специалистами, соз-нание которых точно фиксировало последовательность, характер и разрушительные особенности толчков. «Обычные» люди в эти мгновения делали то, что подсказывал инстинкт самосохранения – старались выскочить из домов, удержаться на уходящей из-под ног земли.  
Мы продолжали стоять на улице. Мама крепко прижимала нас троих к себе. Ба-бушка крестилась и бормотала какие-то слова. После первых сильных толчков по-следовали другие, меньшей силы. Они уже только довершали разрушения и увели-чивали число придавленных и засыпанных людей. Но ничего этого мы еще не виде-ли, только слышали жуткие крики и вопли людей о помощи.  Самостоятельно вы-бравшиеся из-под развалин и обнаружившие, что остальные члены их семей оста-лись под завалами, они рыдали от ужаса и бессилия.
Отец, организовал  нам какие-то сидения из ящиков, оставив нас, побежал на работу, в ЦК, где, он знал, могло еще продолжаться совещание. Начались долгие и жуткие часы в темноте и безызвестности.
Наконец, наступил рассвет, не принесший ничего хорошего.  В 6 часов утра сно-ва раздался гул и новый сильный толчок.  Как стало известно потом, в ночь с 5 на 6-е и утром 6-го октября всего было около 20-ти толчков. Вернулся отец, что-то сказал маме и они, оставив нас с бабушкой, пошли на Хитровку (так называли район за же-лезной дорогой), чтобы узнать о Ромашовых. Римма, не слушая бабушку, побежала к домам, где жили ее друзья. Вместо домов увидела кучи из кирпичей, штукатурки, ба-лок, которые люди пытались разгрести голыми руками, ориентируясь на стоны и крики, доносящиеся из-под обвалов. Не сразу, но уже к середине дня стало известно, что самая близкая подруга, тоже Римма, погибла со всей своей семьей. Погибли поч-ти все мальчишки из их уличной компании. Сознание, замутненное потрясениями бессонной, наполненной кошмарами ночи, не сразу реагировало на такие ужасные известия. Но уже днем, возвращаясь вместе с Ромашовыми, родители встречали лю-дей с явно выраженными признаками помешательства. Не все могли перенести тра-гедию потери родных. То, что землетрясение произошло ночью (астрономические часы местной обсерватории остановились в момент первого толчка - в 1 час 14 ми-нут, по некоторым данным – 12 минут), определило кошмарную статистику челове-ческих жертв, особенно детей, которых не успели вывести из домов, вытащить из кроваток. Дети и женщины вообще составляли основное население Ашхабада после войны. Соответственно, они определили основное число погибших – почти  85%.  Всего в результате землетрясения в Ашхабаде и в небольших селениях, расположен-ных в Ашхабадском и Геок-Тепинском районах, погибло  110 тысяч из 170 тысяч про-живающих там. Таких полностью уцелевших семей как наша, были единицы.
У Ромашовых тоже все оказались живы. И там спасение было из разряда чудес. Летом Ромашовы, как и большинство жителей Ашхабада, спали во дворах (ночи были подстать дням – душные и лишь немного менее жаркие). С осени перебирались в до-ма, приспосабливая для ночного отдыха наиболее прохладное место – пол. Вот и Ро-машовы расположились в эту ночь на полу под столом – комната была маленькая, и другого места просто не было. Этот стол их и спас: он удержал потолок, который упал в результате разрушения саманных стен. Татьяна и ее дети - Аделина и Сталина – в оцепенении сидели около того, что еще накануне было их домом. Там их и нашли мои родители. Дядя Саша был в командировке, и это его спасло. Вряд ли для его длинных ног хватило бы места под столом.
Во многих рассказах очевидцев землетрясения фигурируют столы, шкафы, рояли и другая прочная мебель, которая спасла от раздавливания потолком. Но бы-ли и противоположные примеры, когда громоздкая и наполненная вещами мебель становилась убийцей. Так могло бы произойти и с Риммой, и эта картина нарисова-лась в голове отца, когда он вбежал в столовую, где Риммина раскладушка даже не была видна из-под рухнувшего шкафа и книжного развала. В некоторых воспомина-ниях фигурирует рассказ о потерявшей рассудок старушке, пытающейся вытащить из развалин громадный шифоньер.
  Из тех, кто еще по летнему расписанию ночью спал во дворах, было много та-ких, кого завалило глиняными мощными дувалами. Второй сильный толчок в 6 утра разрушил уже развалины, бывшие накануне домами и заборами, и  еще сильнее придавил тех, кто уже еле дышал под ними. Ректора Туркменского пединститута, впоследствии замминистра образования Туркмении М.М. Назарова спас, как утвер-ждает его жена, томик Ленина, который при толчке прикрыл лицо читавшего перед сном Мансура Мансуровича  и обеспечил воздушную прослойку. Этот случай тоже из разряда чудесных спасений.
Кто-то радовался, оставшись в живых, а кто-то предпочел бы не проснуться на-ступившим кошмарным утром: вид раздавленных строительными конструкциями собственных детей, часто еще живых, но обреченных на смерть из-за невозможности помочь им – это невероятное испытание  для человеческого сознания. Но люди, пе-режившие это, продолжали жить, и многие семьи родили в последующие годы еще детей, часто называя их именами погибших. Двумя классами  ниже в моей школе училась Гуля Шихмурадова. Она осталась в землетрясение жива, но погибли два ее старших брата.  Впоследствии в семье появились один за другим два мальчика. Так Гуля  - младший в семье ребенок (в 48-м году ей было 3 года, а братьям  - на 3 и 5 лет больше) -  оказалась старшей сестрой.
Несмотря на мольбы мамы в связи с реальной угрозой обрушения дома – ведь толчки продолжались – отец поднялся в квартиру, принес некоторые вещи, в основ-ном, продукты, воду, одеяла и одежду.  Здесь же на улице разожгли керосинку. Отец вынес и большую бутыль с самодельным вином. Хлебнул из нее и надолго ушел в ЦК, на работу. Эпизодически появлялся, чтобы сообщить какие-нибудь новости. Поздно вечером вытащил из дома кровати и организовал спальные места. Сам не остался ночевать, а снова ушел на работу. Но и мы почти не спали: поднявшийся необыкно-венной силы ветер раскачивал деревья, создавая угрозу их выкорчевывания.  Меня даже привязали к спинке кровати все тем же противомигреневым шарфом – чтобы не унесло.

*   *   *
Прибежав еще  ночью, практически сразу после первого толчка к зданию ЦК, отец обнаружил задержавшихся  после совещания в саду Д. В. Наливкина и Шаджу Батыровича Батырова (первого секретаря ЦК компартии Туркмении). Здание ЦК уцеле-ло, но в помещение заходить было опасно. Из отдельно стоящей проходной мили-ционер вынес для них стол и два стула, которые поставил посередине площадки в саду. Дальше я привожу отрывок из воспоминаний Д.В. Наливкина: «Примерно через полчаса прибежал второй секретарь ЦК, прибежал в одних трусах, как выскочил из постели. Бежит и кричит: "Где Батыров, где Батыров?" Увидел его за столом, обра-довался и сразу успокоился. Дома у него все было благополучно». Нетрудно увидеть в этом описании моего отца. Его радость при виде живого и невредимого Батырова стала еще больше, когда Батыров сообщил, что у него дома тоже все живы.
Начали подходить и другие члены и работники ЦК, собралось довольно много народу. Вокруг руководства ЦК образовался организационный центр. Необходимые бумаги, документы и стулья вынес из здания работник, семья которого полностью погибла. Собственная жизнь для него  теперь  не представляла никакой ценности. Из подошедших сотрудников не он один только что понес подобные потери.  Трагедии еще предстояло осознать и каким-то образом пережить. Но надо было  начинать ра-боту по организации жизни в городе. А какая обстановка в городе сейчас? Что пред-ставляет собой город?
Обстановку, в которой надо было начинать действовать, предстояло выяснить в условиях, когда нет электричества, все телефоны, включая правительственную связь, замолчали после первого толчка. Масштабы разрушений предположительно огром-ны, но нет полной ясности.
К счастью, сохранились стоявшие в деревянных гаражах грузовые машины. Они и стали средством передвижения для работников ЦК, разосланных утром  первого дня Ш. Батыровым по разным направлениям и с разными заданиями. Не по всем, но по многим широким улицам, заваленным лишь частично, проехать было можно. Группа связи выезжает за город и находит неповрежденный участок телефонной ли-нии. С помощью подвесного телефона связываются с ближайшим городом – Мары. Известие о землетрясении в Ашхабаде быстро разнеслось по городу. Как потом вы-яснилось, в Мары находился в то время дядя Саша Ромашов. Можно себе предста-вить его состояние и других людей (у многих были родственники в Ашхабаде), кото-рые узнали о катастрофе, но не могли выяснить для себя ее последствия. Железная дорога не действует, рельсы местами искорежены, вместо вокзала в Ашхабаде - гру-да обломков.
Про остальные способы оповещения «внешнего мира» о произошедшем той но-чью землетрясении, я прочитала в Интернете. Пишут, что первым сообщил о катаст-рофе на «большую землю» неизвестный военный радист. На другом сайте: «В одной из воинских частей на слабо пострадавшей (западной) окраине города безвестный радист с  трудом включает аварийное освещение, налаживает радиосвязь, переда-ет в эфир сообщения о землетрясении. Связь прерывается, он сбивается. По его оценкам город пострадал на 10%. Сведения принимает Ташкент». Нахожу в другом месте подробности (если речь идет об одном и том же): «Первым о землетрясении сообщил в Главное управление погранвойск СССР (Москва) в 7 часов 40 минут по рации открытым текстом, согласно полученным указаниям командира воинской части майора Бычука, капитан И. В. Лишенко: «Москва. Ашхабад разрушен землетрясением, ждем помощи, сообщите получение нашего сигнала».  И еще обнаружила в Интерне-те: «На аэродроме израненный бортмеханик москвич Ю. Дроздов добирается во тьме до пассажирского самолета ИЛ-12 и через бортовую радиостанцию посылает в эфир весть о бедствии. Сигнал приняли связисты Свердловского аэропорта».
Спустя девять часов после катастрофы в 8 часов утра по московскому времени, сообщение о ней доходит до Правительства СССР. О событии сообщают в Геофизиче-ский институт (разве не должно было быть наоборот?! – мое примечание).  После об-работки лент сейсмографов станции «Москва» называют местонахождение эпицен-тра землетрясения - на территории Ирана, в 80 км южнее Ашхабада  (как потом вы-яснилось, неправильно),  сам толчок признается разрушительным. Впрочем, к сере-дине дня  Ш. Батыров уже мог связаться по телефону с Маленковым и представить ему реальное состояние города. А именно: Ашхабад в катастрофических развалинах, аэродрома нет, взлетные площадки разбиты трещинами. Все центральные, район-ные и местные учреждения уничтожены. Среди населения большие потери, очень много раненных, много людей находится под завалами. Уцелел аэродром Ашхабад-Южный (принадлежавший ДОСААФ), там возможны посадка и взлет самолетов.
Созданная в Москве сразу после получения сообщения о землетрясении прави-тельственная комиссия направила в Ашхабад представителей всех силовых мини-стерств из южных республик. Из Ташкента в Ашхабад вылетел командующий Турке-станским военным округом генерал И.Е. Петров. Он  включается в состав республи-канского организационного комитета по организации жизни в городе, вызывает во-инские части из соседних гарнизонов и практически становится одним из главных руководителей спасательной операцией в Ашхабаде. В Москве руководителем такой операции в Туркмении от военных назначают начальника тыла вооруженных сил А. Хрулева, который в прошедшей войне за организацию снабжения армии был награ-жден боевыми орденами уровня полководческих. Немедленно поднятые по тревоге во всей Средней Азии войска  местной противовоздушной обороны, входящие в со-став МВД, были отправлены в Ашхабад.
В следующем разговоре Г.М. Маленков сообщил Ш. Батырову, что во всех союз-ных республиках созданы комиссии по оказанию срочной помощи Ашхабаду. Со сто-роны Москвы были, как принято говорить в то время,  даны руководящие указания по высвобождению из завалов людей, эвакуации тяжелораненых, организации пита-ния и высказано требование в течение ближайших дней информировать Москву о положении в Ашхабаде через каждые 2 часа. В то же время с самого первого дня в Москве было принято решение о засекречивании всех подробностей о землетрясе-нии.
*   *   *
Первое, что нужно было организовать – это медицинскую помощь раненным. Было принято решение оповещать население о том, что раненых надо доставлять к центральной площади города - площади Карла Маркса. Эта площадь, наш дом, зда-ние ЦК – это все находилось вблизи друг от друга. Можно сказать поэтому, что наша семья проживала эти дни, находясь в самом центре событий. Уже к утру к площади потянулись раненные. Потом их привозили на грузовиках, тележках, несли на одея-лах, кто-то шел сам.  Первыми, еще ночью, стали оперировать пострадавших  медик И.Ф. Березин (его имя всегда с большим почтением произносилось в нашей семье) с коллегами и другие спасшиеся  профессора мединститута -  Б.Л. Смирнов, Г.А. Бебу-ришвили, М.И. Мостовой,  В.А. Скавинский.
Началась круглосуточная работа госпиталя под открытым небом.  Я помню вид этого довольно большого пространства в те дни. (В «прошлой» жизни здесь прохо-дили парады и демонстрации, были выстроены деревянные трибуны.) В центре пло-щади  были видны фигуры стоявших людей. Там стояли использовавшиеся, как опе-рационные, обычные, либо тут же сооруженные столы, накрытые простынями. Две-ри нашего уцелевшего и других разрушенных домов были использованы как сто-лешницы. Откуда-то принесли ящики, приспособив их как подставки. А по краям площади и под деревьями аллеи лежали сотни людей, ожидающих или не дождав-шихся помощи. Кто-то был прикрыт простынями, кто-то лежал открытым. Жгли фа-келы  - для освещения и костры, чтобы кипятить воду. Следующей ночью освещение было автомобильными фарами и прожекторами. Крики, стоны... Все это было в не-скольких десятков метров от нас. Из воспоминаний других очевидцев: «С помощью младшего медицинского персонала и студентов в развалинах клиники откопали хи-рургические инструменты и шелк, в развалинах аптеки собрали бинты, йод, вату и спирт, из-под развалин учреждения вытащили канцелярские столы и, составив их по два, начали хирургические операции. Наркоза хватило лишь на несколько операций. Остальных пострадавших студенты крепко удерживали руками. <> Б.Л.Смирнов оперировал черепные ранения. Другие ампутировали конечности. Свет факелов и костров освещал жуткую картину:  сотни лежащих вповалку людей, фигуры врачей, склонившиеся над столами...<> Когда ноги хирургов начинали скользить в крови, сто-лы переносили на новое место».
К утру первого дня поспевает помощь: медики из Мары и других ближайших городов. (По некоторым сведениям эта помощь прибыла только после восстановле-ния железной дороги.) К вечеру прибыло несколько врачебных бригад из Баку и Ташкента, развернули рядом полевой госпиталь. Ашхабадские медики тут же прова-ливаются в сон. Днем также прилетели медики из Тбилиси. У всех прибывших одина-ковое впечатление: «Невероятно, ничего подобного мы никогда не видели. Даже во время самых сильных боев на фронте было легче. Там раненых подвозили постепен-но. Здесь на нас сразу обрушились сотни раздавленных, разорванных людей, засыпан-ных землей и глиной, с такими страшными ранами, каких на фронте не бывало» (На-ливкин Д.В.). Раны были, видимо, довольно однотипны, и для них существовал один метод лечения – ампутация конечностей. Вот воспоминание Наливкина: «Случайно зашел за трибуну, смотрю — какая-то странная громадная куча из каких-то непо-нятных сероватых и красноватых предметов. Подхожу ближе, всматриваюсь, и с ужасом вижу, что это отрезанные руки и ноги, куски мяса, обломки костей — страшный апофеоз землетрясения. Невольно на память пришла известная картина Верещагина "Апофеоз войны" — громадная пирамидальная куча оскаленных, разби-тых черепов. Куча за трибуной была не менее ужасна».
Помощники из военных сортируют раненых по степени тяжести. Тех, кому не возможно оказать помощь в  местных условиях, эвакуируют, начиная со следующего дня,  самолетами. Вся дорога от города до временного аэродрома забита перевози-мыми тяжелоранеными.

*   *   *
Населению было объявлено, что погибших и умерших надо оставлять на обочи-нах дорог. Здесь их будут подбирать специальные бригады по захоронению. Но в первый день было не до этого – надо было заботиться о раненых и живых. Поэтому только через два дня военные в противоипритовых костюмах и противогазах (нача-лось разложение трупов) стали свозить погибших ко рвам около Сельхозинститута, организуя братские могилы. Людей в этом странном облачении я тоже помню. Тогда мне, конечно, никто не объяснял, какую страшную миссию они выполняют. Были и другие места захоронения. Я помню, как в очередную годовщину землетрясения, уже в 50-е годы, мимо нашего дома шли толпы людей в направлении Гауданского шоссе, где тоже было кладбище жертв землетрясения. Из впечатлений находящегося в 1953 году в  том районе командированного специалиста-сейсмолога: «… услышали ужас-ный плач и стенания, доносившиеся со стороны темной массы людей вдали от доро-ги. Это было кладбище жертв Ашхабадской катастрофы. Никогда больше в жизни не слышал такого раздирающего душу плача».  На Хитровке и в других районах с пре-обладанием частной застройки люди хоронили родственников сами, прямо во дво-рах. В Москву из ЦК КПТ сообщают: «... определено 6 мест захоронения. На рытье мо-гил работало только военных 1200 человек. За день собрано 5300 трупов и свезено к местам захоронения... 3000 трупов не опознаны...»
*   *   *
«Когда часа через два после первого толчка вокруг Батырова собралась группа членов ЦК и других партийных работников, первый вопрос, который они задали, был: "А как с водой?" Кто-то бросился к водопроводному крану в саду, повернул вентиль. Из крана потекла прозрачная и холодная вода. Все облегченно вздохнули: значит, во-допровод цел» (Наливкин Д.В.). Ашхабад снабжался водой из артезианских скважин. В результате горизонтальных колебаний во время землетрясения появились новые источники воды и исчезли некоторые старые. К счастью, в большей части города во-допровод уцелел. Так что, с водой проблемы заключались только в организации ее доставки в некоторые районы города.
С хлебом проблему решили достаточно благополучно. Сохранилась мука в мешках, хотя само здание мелькомбината было разрушено. На хлебозаводе уцелели печи. Потом к ним прибавились полевые хлебопекарни. Начали бесплатную раздачу хлеба с грузовиков. Это я тоже помню. Никакой давки, ажиотажа не было.  У нас дома был какой-то запас продуктов, поэтому в первый день проблемы еды не было.  К то-му же были кролики. В городе в это время из рухнувшего хладокомбината вытаски-вают туши баранины. Ее развозят по городу и раздают бесплатно. Из воспоминаний Д.В. Наливкина: «В первый день после землетрясения деньги вообще потеряли всякую цену. На них нечего было купить, и никто их не требовал. Всем пользовались бес-платно. Приблизительно так же было и на второй день. К бесплатной выдаче хлеба прибавились еще бараньи туши. Громадный холодильник у железной дороги почти не пострадал: у него вывалились две стены, стоявшие против направления подземного толчка. Стены же, стоявшие по направлению толчка, сохранились, сохранилась и крыша. Выдача туш была организована воинами. В садах появились самодельные пе-чи, загорелись огни, и везде запахло жареной и вареной бараниной. Это тоже здорово поддерживало».
К разрешению вопросов снабжения населения продуктами подключаются уце-левшие сотрудники горисполкома. Из воспоминаний В.И.Масленниковой, которая в то время работала в профсоюзном комитете: «... Я выскочила из-под обломков в ниж-нем белье, но девочки из ФЗО, жившие в подвальном помещении, дали мне платье. С трудом, босиком по камням, по пыли, в темноте, пришла в горисполком, где, по моим расчетам, должен быть организован штаб по борьбе со стихией. Мы, молодежь, на-шли ящик сапожника и на нем написали «Штаб». С этой минуты штаб стал дейст-вовать. Нам поручили организовать питание населения, хотя в первые сутки никто не думал о еде. Среди нас был шофер Ахмед, и у нас была старенькая машина. <>… решили с мелькомбината брать муку, с мясокомбината - барашков и раздавать на-селению. Так мы и делали. На второй день привезли деньги, раздали по 4 оклада, но ку-пить было нечего». Снова из воспоминаний Наливкина: «На третий день появились дощатые и фанерные будочки с продавцами и весами. Деньги снова пошли в ход. Тор-говля восстановилась. Из окрестных селений, пострадавших сравнительно мало, подвезли зелень и фрукты, и базар понемногу заработал».
Параллельно раздавали талоны на питание (прибыли специалисты из Баку для организации общественного питания), отпечатанные на обычной пишущей машинке. Город нуждается во всем: из соседних республик и из Москвы доставляют различные грузы (одеяла, одежду, ткани, кипятильники, примусы, посуду, спички, оборудова-ние для связи, медицинские препараты). Но это уже позже, когда было восстановле-но железнодорожное сообщение. В город прибыло до 4 тыс. вагонов с продуктами и товарами первой необходимости.

*   *   *
Точно не знаю (трое-пятеро суток?), нашим домом была улица. Потом привезли палатки. Нас было много – с Ромашовыми 9 человек – и нам досталась шатровая па-латка. Солдаты помогли ее установить. Есть две фотографии, на которых мы все (отец фотографирует) стоим перед этим нашим временным жилищем. Вообще, отец, ко-нечно, сделал много снимков города, вернее того, что от него осталось. Потом они были отпечатаны и собраны в альбом. К сожалению, этого альбома у меня нет. Пред-полагаю, что он находится у Алины, и надеюсь на его сохранность. На одном из этих снимков запечатлен отец, стоящий у огромной и глубокой трещины в поверхности земли. В центре города трещин не было. Где был сделан снимок? Ответ получаю у Наливкина: «К счастью, сама земля на территории города не трескалась (трещины возникали в крайней северной части города, севернее железной дороги), и смертей в трещинах не было. Не было и оползней, в других городах уничтоживших сотни лю-дей».
В Ашхабад прибывает комиссия Академии наук для изучения последствий зем-летрясения и налаживания работы сейсмической станции. Масштабы разрушений и потерь поражают видавших виды сейсмологов. Но работа организаций и учрежде-ний постепенно восстанавливается и происходит на улице, в тени деревьев. Откапы-вают оборудование, документы. «Жизнь города переместилась в сады, совершенно не пострадавшие. Под открытым небом все спали, тут же ели, читали и даже начали работать некоторые особо нужные учреждения: сберкассы, почта, телеграф, про-дуктовые ларьки, керосиновые ямы и первые восстановительные партийные и об-щественные организации» (Наливкин).
Конечно, нас, детей, не посвящали ни во что серьезное. Римма, будь она сейчас жива, могла бы рассказать гораздо больше. Мы же только наблюдали, как отец с ма-мой часто тревожными голосами обсуждают какие-то вопросы. После одного такого разговора отец стал каждую ночь приходить «домой», а под голову перед сном класть пистолет. Уже потом родители рассказали про мародеров, которые появились в городе буквально сразу же, как только прошел первый шок от случившегося. Ма-родеры были и из населения, и из бывших басмачей, но основную и самую жестокую их часть составляли заключенные, которые вырвались из полуразрушенной тюрьмы. Охрана частично была раздавлена двумя обвалившимися стенами, уцелевшие охра-никм поспешили домой для выяснение последствий случившегося. Заключенные разбежались. По некоторым сведениям, незадолго до землетрясения были аресто-ваны две разбойничьи банды. Вырвавшись, они первым делом завладели оружием (даже пулеметом) и обмундированием в разрушившемся милицейском участке. Ими было затеяно нападение на Госбанк, здание которого уцелело. Милиции в городе в первые дни практически не было – многие погибли, другие занимались раскапыва-нием родных, а многие были (как и часть уцелевших медиков) деморализованы. Но на охрану наиболее важных  учреждений, в том числе банка, были сразу выставлены военные патрули. Этого бандиты не ожидали, завязалась перестрелка. На помощь прибыли дополнительные воинские подразделения. Население города впервые ус-лышало стрельбу. Впоследствии, выстрелы не были редкими.
Банк отстояли, но часть бандитов уцелела и занялась мародерством и грабежа-ми. Мама рассказывала про ограбление  ювелирного магазина в центре города. Он был полностью разрушен и представлял легкую добычу для мародеров. В условиях чрезвычайного положения за грабежи расстреливали на месте. То из одной, то из другой части города слышались выстрелы. Милиции, как я уже говорила, было мало, был военный патруль. Из населения организуются подразделения самообороны, вооруженные, чем можно: охотничьими ружьями, ножами и даже саблями. Борьба с бандитами, нападавших на мирных граждан, на офицеров, отнимала много сил и со-провождалась жертвами. Во время одного обхода военным патрулем была останов-лена группа подозрительных лиц, одетых в милицейскую форму. Один из этой груп-пы выстрелом в упор убил сына генерала И.Е. Петрова. Генерал и его сын (Юрий Пет-ров, полковник Советской армии, фронтовик, хотя ему только 24 года, вызвался со-провождать отца в Ашхабад добровольно) прибыли в город, чтобы спасать его. И те-перь, 7 октября (2-й день после землетрясения) здесь же, в этом городе генерал пе-режил личную трагедию. На пятый день стал действовать временный суд, который рассматривал дела преступников. В книге В. Карпова «Полководец», рассказываю-щей о жизни И. Е. Петрова,  приведены несколько другие обстоятельства гибели сына  Петрова от руки мародера.  Кроме того, есть и продолжение: преступник был через несколько дней найден и арестован. Смертная казнь была в то время отменена. Суд приговорил к 25-ти годам заключения.  
Конечно, не все освободившиеся заключенные занимались бандитизмом. Вот что прочитала я в Интернете: «…большинство из них (заключенных – мое примеча-ние) помогали вытаскивать людей из развалин или старались помогать по мере своих возможностей. Им давали записки о том, какую помощь они оказали, и впослед-ствии, согласно указания замминистра МВД СССР И. И. Масленникова эти люди были освобождены».
Среди заключенных был попавший в эти края  волею непредсказуемой судьбы испанец Валентин Гонсалес  - один из самых знаменитых командиров республикан-ской армии в Испании в 1936-1938 годах. В Испании и, после эмиграции, в СССР он больше известен под прозвищем Кампесино.  О нем восторженно писал Илья Эрен-бург в очерке «Кампесино» (который потом запретят). Эрнест Хемингуэй устами главного героя романа «По ком звонит колокол» Роберта Джордана отмечал главную черту генерала Гонсалеса: «…как бригадный командир он оказывался на высоте да-же в самых, казалось бы, безнадежных положениях».  В книге Александра Солжени-цына «Архипелаг ГУЛАГ» есть такие строки: «Я слышал, что во время Ашхабадского землетрясения он (Кампесино – мое примечание) вывел группу зеков из рухнувшего лагеря и перевел горами в Иран».  Другие источники дополняют картину события: во время землетрясения Кампесино удалось убедить офицеров МГБ, что его срок за-ключения уже закончился. Т.е. на руку ему сыграла паника, неразбериха и отсутствие связи с другими городами. В тот же день Кампесино удалось перейти иранскую гра-ницу. Есть версия, что спецслужбы сами дали ему уйти – ведь  он был известен как герой, да и испанцев из СССР в это время уже выпускали. Впоследствии Гонсалес первым составил (по памяти) карту лагерей ГУЛАГ и выпустил несколько книг, в ко-торых объяснял, почему не сложились его отношения с СССР.

*   *   *

«Меня вызвали в ЦК и стали спрашивать — можно ли ожидать повторного зем-летрясения. Цикличность землетрясения мне была хорошо известна, и я успокоил их, сказав, что подобные разрушительные толчки повторяются через несколько де-сятков лет, и Ашхабаду в ближайшем будущем бояться нечего. Не знаю, поверили мне или нет, скорее не поверили, но все же просили как главного ученого города, всем известного, выступить по громкоговорителю перед населением. Погрузили меня на все тот же незаменимый грузовик, дали в сопровождающие нескольких киноспециа-листов. Ездили по городу несколько часов, слушателей была масса. <> Не то мне по-верили, не то уже просто привыкли к толчкам, но повсюду закипело стихийное и са-модельное строительство» (Наливкин). Люди, разбирая развалы, собирали остатки кирпича, досок. В городе начали появляться сараи, будки, шалаши и прочие времян-ки. Но часть населения, которая имела родственников в других городах, конечно, со-биралась уезжать. Организацией восстановления железнодорожных сооружений и путей в Туркмении занимался начальник тыла армии А. Хрулев, который в войну был еще и наркомом путей сообщения. «Уже на третий день вокзал был очищен от раз-валин, движение по железной дороге восстановлено. Первые пассажирские поезда везли в город только техников, строителей и людей, которые могли помочь в вос-становлении города. Первый поезд из Ашхабада увез всех жителей гостиницы, ютившихся на земле в скверике напротив здания, всех приезжих и семьи, попавшие в беспомощное положение». (Наливкин). На самом деле выезд из Ашхабада был в те дни только по специальным пропускам.
Наступало явное похолодание, упорно ходили слухи о новых толчках. Массовый отъезд из города начался где-то с конца месяца. Встал этот вопрос и перед нашей семьей, вернее, ее женской частью. Отец, естественно, должен был остаться. Но - ку-да ехать? Особенно не раздумывая, остановились на Ленинграде. Римма через год должна была закончить  школу. «Не было бы счастья…» Она всегда мечтала об Уни-верситете, колебалась только в выборе – ист- или биофак. В Ленинграде  в этот пери-од временно жила младшая сестра мамы Наталья. Жила одна, в съемной комнате. Ее муж Николай в это время был в Германии, служил интендантом. Связались с Наталь-ей по телефону, поручили ей подыскать нам квартиру.
Насколько уезжаем – не знаем. В городе уже заработала электростанция, рабо-тает радио, из-под завалов полиграфкомбината извлекается и налаживается типо-графское оборудование - выходит газета. Но из постоянных строений возводят толь-ко гостиницу. Самый острый вопрос  - с жильем, от его разрешения и зависит наше возвращение.
*   *   *

В Санкт-Петербурге в трамвае по дороге на работу (это было в 1968 – 1980 го-дах) я часто наблюдала детей-школьников, которые общались между собой на языке жестов.  Дело в том, что на этом трамвайном маршруте на углу проспекта Энгельса и Ланского шоссе находится за решетчатой оградой  так называемая усадьба Ланского, в которой в те годы была размещена школа-интернат для слабослышащих детей.  Старинная усадьба с большой зеленой территорией, живописным прудом, ее при-надлежность (ужель та самая Ланская?! т.е.  бывшая Гончарова  - жена Пушкина) все-гда вызывала мой интерес. И, наверное, он был еще большим, если бы я знала, что часть ашхабадских детей, оставшихся после землетрясения сиротами, была помеще-на в детский дом (в те годы -  для обычных детей), занимавшим помещения этой ста-ринной усадьбы.  
Усадьба постепенно ветшала, опустела, в 1990-е годы она и вовсе сгорела. Сей-час ее восстанавливают. Окрестных жителей волнует вопрос, не станет ли она част-ным владением за высоким забором. А историки сомневаются, имел ли Петр Петро-вич Ланской, второй муж Гончаровой, отношение к этому особняку. Более достовер-ной является версия, что особняк построил другой Ланской – Сергей Степанович, министр внутренних дел при Александре II.

*   *   *
Вскоре после нашего отъезда отец вернулся жить в наш дом, продуваемый сильными ветрами сквозь трещины. И только через несколько месяцев переехал в гостиницу. Незачем и рассказывать, как мама переживала за него. По-прежнему ос-новной задачей ЦК и руководства города оставались вопросы налаживания жизни. И не только в Ашхабаде, но и в колхозах и селениях близлежащих районов.
После восстановления порядка в Ашхабаде специальная комиссия принялась выяснять причины землетрясения.  Прибыло несколько экспедиций, основной из них была экспедиция Академии наук СССР под руководством В.Ф. Бончковского.  Эпицентр землетрясения определили  в 30 км к юго-востоку от Ашхабада, у селения Карагаудан. «От подземных толчков вся местность в зоне эпицентра, включая и территорию столицы Туркмении, сдвинулась к северу почти на 1,8 м. Даже в Москве, в 2500 км от места событий, сейсмическая станция зарегистрировала смещение почвы на 0,4 мм. Никогда еще сейсмические службы нашей страны не регистрировали столь мощных толчков. <> Сила его достигала в некоторых местах 10 баллов» (К.К. Клычмурадов. Использовал в качестве источников отчеты экспедиции Академии на-ук – мое примечание). Со слов очевидцев установлено, что сначала последовал вер-тикальный толчок, а затем два горизонтальных. Все основные разрушения произош-ли за несколько секунд волнообразных колебаний почвы. «Волны» были узкими и высокими, что и вызвало столь сильное колебание.
В своем выступлении перед населением с грузовика Наливкин говорил: «Зем-летрясение в районе Ашхабада почти закончилось. С каждым днем толчки стано-вятся все слабее и слабее и скоро совсем прекратятся.<> Землетрясение местное, повториться оно не может. Ни о каких провалах и  наводнениях  не может быть и речи. Произошло землетрясение от разрыва земли у подножья Копет-Дага. Сейчас земля постепенно оседает и от этого идут толчки. Когда она совсем осядет, толч-ки прекратятся. Такие разрывы бывают через 200-300 лет и бояться повторения  их не надо».
В своей книге Наливкин подробнее излагает причины Ашхабадского землетря-сения, используя материалы экспедиций: «Вдоль подножия Копетдага образовался большой разлом земной коры. По этому разлому одни пласты надвинуты на другие. Подобные движения время от времени повторяются. Каждое движение сопровожда-ется землетрясением. Если движение небольшое, то небольшое и землетрясение. Многочисленные, обычно слабые землетрясения Туркменистана почти всегда связа-ны с движениями по Копетдагскому разлому. Естественно, что экспедиции в первую очередь поехали к нему. Но здесь их ждала неожиданность — никаких движений по разлому не было. Причина землетрясения была какой-то особенной. Стали осмат-ривать все наиболее пострадавшие местности и у селения Карагаудан обнаружили совершенно необыкновенное явление. Благодаря боковому давлению слои земной ко-ры начали изгибаться и образовали небольшую выпуклую округленную складку. Такие складки называются антиклиналями. При образовании антиклиналей, то есть при изгибе твердых слоев земной коры, в них, конечно, возникают значительные напря-жения. Чем больше изгиб, тем больше напряжение, и, в конце концов, слои не выдер-живают и разрываются. Разрыв сразу вызывает землетрясение. При осмотре Кара-гаудинской антиклинали оказалось, что она разорвалась на несколько частей, отде-ленных друг от друга очень глубокими, но узкими трещинами. Антиклиналь превра-тилась в разбитую тарелку. Трещины были очень хорошо видны на поверхности земли, некоторые из них были даже открытыми, зияющими. К счастью, в них никто не провалился. Потом они закрылись. Разрыв Карагауданской антиклинали и был причиной Ашхабадского землетрясения».

*   *   *
Экспедиции не только изучали причины землетрясения, но и его последствия. Тем более что они (последствия) имели особенность. А именно – превышение коли-чества погибших людей над числом тяжелораненых раненных, что нетипично для природных катастроф. Такое могло произойти, если основная масса зданий строи-лась, ориентируясь на заниженный уровень сейсмической опасности, а строитель-ные материалы были плохого качества или в качестве них использовались плохо приспособленные заменители. В результате строительные конструкции не повреж-даются, а обрушаются, образуя плотные завалы, под которыми трудно иди невоз-можно дышать. Дальше я привожу выдержки из отчета инженера-аспиранта Р.Н. Квитницкого, прикомандированного к сейсмической комиссии Академии наук СССР, подтверждающие это: «Общее впечатление - разрушения зданий в основном про-изошли от несоблюдения элементарных правил сейсмики и могли бы быть значи-тельно меньше. Качество кладки и особенно раствора свидетельствуют о плохом ведении строительных работ, кирпич с раствором был не связан, балки не накрени-лись, перекрытия были тяжелыми и т.д. Строительный контроль за возведением зданий отсутствовал».
Предыстория катастрофы такова: при возведении города в 1881 году фактор сейсмической опасности не учитывался, т.к. он попросту был неизвестен. В после-дующем строительстве вплоть до 1934 года его по-прежнему игнорировали. «В 1947 г. вся территория юга Туркмении была отнесена к 7-балльной сейсмической зоне, хо-тя здесь уже были известны разрушительные землетрясения древности и ранее, территория считалась 8-балльной. Антисейсмические меры применялись лишь при строительстве таких особо важных зданий, как ЦК, элеватора, Совета Министров, крупных цехов (и некоторых жилых домов типа нашего – мое примечание). О земле-трясениях население в принципе знало, но в 1930–1943 гг. потряхивало очень редко и слабо, а затем и вообще наступило затишье» (А.А. Никонов).
Помимо этого в городе, вообще, было много аварийных построек, реконструк-цию которых задержала война (не выделяли средства – госбюджет расходовался на восстановление городов на западе страны). Из-за отсутствия металла и древесины при строительстве использовались местные материалы - песок и глина. Большая часть жилья в  Ашхабаде представляла собой  одноэтажные дома с плоской глиняной крышей из сырцового кирпича. Такие постройки вообще не сейсмостойки. Большое количество жертв было из-за раздавливания крышами, которые представляли тол-стые слои глины, вместо легких кровельных материалов. Дома из жженого кирпича тоже не все выдержали землетрясение из-за неспособности  мелкого барханного песка обеспечивать прочный раствор для сцепления кладки.
Военные городки, а их в Ашхабаде было несколько, солдаты в которых обитали в глинобитных казармах, превратились в братские могилы. В них количество уце-левших не составляло даже десятка.  
«В том, что Ашхабад должен быть возрожден (столицу республики  предлагали перенести в Красноводск – мое примечание), отмечает ашхабадский журналист Руслан Мурадов, у горожан не было никаких сомнений, поэтому идею отстраивать столицу Туркменистана на новом месте очень быстро отвергли. В этой связи труд-но не согласиться с мнением, что к 1948 году, в Ашхабаде сформировался тип горо-жан со своими особенностями, традициями, нравами, одним словом, всем тем, что воспитывает в людях привязанность к родным местам. Именно этот фактор ока-зал решающее воздействие и возвращение вынужденных мигрантов и последующее восстановление города» (А.В. Головкин).
Я как представитель тех, вернувшихся в Ашхабад в свое время, «вынужденных мигрантов» написала в марте 2011 года электронное письмо Головкину. Хотела что-то спросить у него (наши отцы вместе работали в университете), что-то рассказать. Но он не ответил.

*   *   *
1) Книга Наливкина, которую я часто цитирую и которая содержит интересный материал о землетрясении, была опубликована только в 1989 году (посмертно).
2) Знаменитый кинодокументалист Роман Кармен (вместе с оператором Ашха-бадской киностудии В.А. Лавровым) снял фильм об Ашхабадском землетрясении в первые же дни после трагедии. Этот уникальный получасовой документ до сих пор представляют для просмотра только специалистам и только выборочно.
3) Приводятся самые разные цифры о числе жертв землетрясения. Количество жертв до сих пор не определено: голосованием (!!!) на заседании бюро ЦК КП Турк-мении была назначена цифра в 25.000 погибших в Ашхабаде, оправленная в Москву.
4) Пятнадцать лет не могла выйти книга Л. Карелина «Землетрясение», в которой рассказывается о трагедии Ашхабада, и лишь в 1986 году она была переведена на туркменский язык.
5) Пять лет разрушенный землетрясением Ашхабад был закрытой зоной. Есть свидетельства, что в 1953 году фотокорреспонденту было запрещено делать снимки в Ашхабаде.
6) Секретные службы до середины 1980-х годов ввели запрет на публикацию любых подробностей ашхабадской катастрофы.
7) В сообщении ТАСС в центральной газете «Правда» было написано:
«6 октября 1948 г. в 2 часа 17 минут по местному времени в районе г. Ашхабада Туркменской ССР произошло землетрясение силою до 9 баллов. В результате земле-трясения в г. Ашхабаде имеются большие разрушения. Землетрясением разрушено большое количество жилых домов. Имеются многочисленные жертвы».
В сообщении нет никаких цифр о количестве жертв и никаких подробностей. Аналогичное сообщение о землетрясении в Иране сопровождалось количественны-ми данными о погибших в этой соседней стране.
Другие центральные газеты о ситуации в Туркмении молчали. Сообщалось о положении в Финляндии, мотокроссе вокруг Москвы, о победе советских спортсме-нов в Польше. Регулярно публиковались рапорты И. В. Сталину о трудовых победах.  8 ноября под заголовком «Салют Ашхабада» сообщалось о всеобщем праздновании в городе годовщины Великой Октябрьской социалистической революции
8) Газета «Туркменская искра», выпуск которой возобновился через 5 дней по-сле землетрясения, помещает сообщение ТАСС о землетрясении, но ни слова о раз-рушениях и жертвах.
9) В Ташкент в 1966 и в Спитак в 1988 году прибыли спасатели со всех краев зем-ли. В Ашхабаде действовали по разбору завалов, спасению людей из-под обломков, собирали и захоранивали трупы  только воинские части.
10) В первые годы после события научные исследователи имели возможность собрать (с помощью натурных наблюдений и опроса уцелевших людей) материал по природным проявлениям землетрясения. Кроме систематического обследования зданий, это осуществлено не было. Принципиально важный материал нескольких отчетов так и оставался втуне 40 лет. А опросы населения спустя десятилетия уже да-леко не столь эффективны, как были бы в первое время.

Почему все это происходило и происходит? Вряд ли среди ваших знакомых найдется человек, который не знает о Ташкентском землетрясении.  Ашхабадское?  Недоумение на лицах. Меня подозревают, что я что-то напутала:  для россиян Ду-шанбе, Ташкент, Фрунзе, Ашхабад – это где-то далеко и неразличимо по принадлеж-ностям к республикам (теперь – странам). Такая реакция была в Ленинграде на мои рассказы о землетрясении. От кого же исходил запрет на разглашение сведений об Ашхабадской трагедии?
Есть разные мнения и версии. По некоторым источникам, когда Сталину доло-жили об ашхабадской катастрофе, он усомнился в правдивости нарисованной ему картины. Тогда и был отправлен в Ашхабад известный кинооператор Роман Кармен. Несомненно, в привезенном фильме были кадры, подобные тем, о которых пишет Наливкин: «Через несколько дней после первого толчка мне пришлось летать на во-енном самолете над городом и изучать аэрофотоснимки города. Картину более пол-ного разрушения невозможно себе представить. Между правильными линиями улиц, среди темных пятен зелени везде были страшные однообразные кучи мусора и об-ломков. Изредка выглядывали сохранившиеся двухэтажные здания. Квартал за кварталом одна и та же картина. Смотреть на снимки было жутко и тяжело. Раз-рушение было полное». В стране, которая только что победила в войне, Сталин был на пике всенародной любви. Высказывается мнение, что смириться с тем, что есть что-то неподвластное вождю и человеку, было трудно. Лучше об этом замолчать. «Каза-лось бы: зачем землетрясение скрывать? Наоборот, всему миру объявить. Под зем-летрясение можно списать все наши промахи и ошибки. Под землетрясение можно помощь иностранную получить … Так нет же. У нас и это засекречивали. Ашхабад-ское землетрясение 1948 года оставалось секретным многие годы. Мы старались всему миру показать, что при социализме не то что преступности нет, но у нас да-же и стихийные бедствия не случаются» (Виктор Суворов. «Очищение»).
В Интернете есть и материал, что Сталин чуть-ли не сам участвовал в облете го-рода, и что после этого он разрешил переселение в другие города СССР, правда, кроме Москвы.  Насчет облета - более чем сомнительно, (Сталин вообще в эти дни отдыхал на своей южной даче), а вот что с пропиской в других городах у вынужден-ных мигрантов были большие проблемы свидетельствует хранящееся у меня пись-мо-ответ начальника паспортного отдела  Управления милиции г. Ленинграда, адре-сованное Ш. Батырову. В нем сообщалось , что
«Масловец Римме Дмитриевне и Его-ровой Александре Ивановне разрешена постоянная прописка по адресу : г. Ленинград, Мастерская улица, дом 5 кв. 9
»
Подпись начальника УМ гор. Ленинграда  Соловьева
Т.е. для получения прописки понадобилось обращение первого лица союзной республики!
Более достоверной кажется версия о том, что Берия убедил вождя не информи-ровать общественность и не обращаться за помощью  в  международные гуманитар-ные организации, типа Красного креста, так как есть вероятность того, что вместе со спасателями в страну проникнут иностранные шпионы. Тем более Ашхабад - вообще,  пограничный город.
Есть еще одна версия замалчивания этой трагедии. Согласно ей, землетрясение было в какой-то мере «рукотворным». Речь идет о том, что неправильное, слишком расточительное  использование вод из  артезианских скважин, привело к образова-нию огромных пустот под территорией города. Ну, об этом судить специалистам…
За последние годы:
- В 1973 году, в 25-ю годовщину землетрясения, директор республиканского партар-хива А.В. Головкин (отец того Головкина, с кем у меня не получилась переписка) рас-сказывает об имеющихся в архиве документах о землетрясении, называет количест-во жертв, обращается к специалистам (сейсмологам) с приглашением ознакомиться с этими материалами и использовать их в своей работе.
  - Еще через пять лет, т.е. в 1978 году,  времянки, до сих пор служащие жильем, стоят как памятники той 30-летней давности трагедии. Начинается сбор средств среди аш-хабадцев на настоящий памятник жертвам землетрясения. Официальная пресса пуб-ликует воспоминания и другие материалы.
- Только в 50-ю годовщину, в 1998 году, день 6 октября объявляется в Туркменистане Днем поминовения. На том месте, где на площади Карла Маркса действовал госпи-таль, несравнимый ни с каким другим по количеству поступивших раненых, одно-временно нуждающихся в помощи, и кошмарности ран, открывается величествен-ный памятник жертвам землетрясения. Он представляет собой  огромный монумент с  бронзовым быком, на рогах которого -  расколотый земной шар с женщиной, дер-жащей в руках спасенного золотого ребенка.

*   *   *
Я и мама приехали из Ленинграда к отцу в Москву, где он находился весной 1949 года. Он приехал на экзаменационную сессию в Высшую партийную школу. Отец снял комнату в квартире очень приятных людей. Помню их дочку, немного старше меня, по имени Лида. Мы вместе играли, есть фотография ее, а также еще не-сколько московских фотографий меня вместе с отцом. После окончания сессии, отец доехал с нами до Ленинграда, провел там несколько дней со всеми нами, а затем вернулся в Ашхабад.
На лето мама сняла дачу в Вырице. Тогда это был уютный поселок, застроенный типично ленинградскими дачами – деревянными, часто двухэтажными, с верандами и витражами. К сожалению, эта архитектура постепенно исчезает в Ленинградской области. Одна моя коллега по работе, проводившая лето в Комарово,  рассказывала как в 90-е годы «новыми русскими» скупались (а часто просто захватывались) там участки. «Замки» нелепой архитектуры возмущали  академика Д. Лихачева, который тогда возглавлял дачный кооператив ленинградских ученых.
Из летних впечатлений  о Вырице, пожалуй, больше всего запомнились, так и просящиеся на холст, куртины незабудок, росших по краям канав.  И очень холодное купание. С собой  на пляж брали термос с чаем и одеяла. Но мы все равно обожали купаться. Ведь  в Ашхабаде для этого было не очень много возможностей.
Прочитав эту главу, мой муж Володя задал вопрос, который застал меня врас-плох: «Если было так много ампутаций, значит, в Ашхабаде  после землетрясения бы-ло много инвалидов»? Да, десятый класс с нами заканчивал парень-инвалид, но свя-зано ли его состояние с землетрясением – не знаю. Он был старше нас, и мы редко общались. Но в остальном, припомнить большое количество людей  без рук или ног… Нет, не замечала. Скорее всего, многие уехали. Отец рассказывал при встрече с нами в Москве, что Ашхабад к новому, 1949 году, сильно обезлюдел.
*   *   *
Римма как-то в 80-е годы, работая в БАН (библиотеке Академии наук) наткнулась на медицинскую статью о синдроме длительного сдавления (СДС).  СДС - это ком-плекс патологических расстройств, связанный с возобновлением кровообращения в ишемических тканях (тканях, которые подверглись кислородному голоданию) и раз-вивающийся после освобождения раненых и пострадавших из завалов, где они дли-тельное время были придавлены тяжелыми обломками. Освобождение, приносящее смерть - таким трагическим парадоксом оборачивается стремление спасающих как можно скорее (что не всегда правильно) освободить человека из-под завала.  Для устранения последствий таких расстройств, часто несовместимых с жизнью, требует-ся особое и длительное лечение. Знали ли тогда в Ашхабаде об этом? Были ли тогда возможности для этого? Вряд  ли.
Повод подумать и помечтатьТрудоголизм: как распознать и что с ним делать
Трудоголизм — это чрезмерное увлечение, одержимость работой. А, как известно, любые крайности ведут к негативным последствиям. Причем, они проявляются во всех сферах жизни человека, начиная от семьи и здоровья, и заканчивая все той же работой.
На первых порах родные и близкие трудоголика только рады его увлеченности карьерой, бить тревогу они начинают только когда уже становится слишком поздно. Люди, одержимые работой, постепенно впадают в зависимость от нее, семья уходит на второй план и они с радостью жертвуют праздниками, отпуском или просто вечером в кругу родных ради нескольких дополнительных часов в офисе. Вне его стен они глубоко несчастны.
Все дело в том, что из жизни исчезает гармония, все свои интересы, надежды, цели человек отождествляет исключительно с работой. Как следствие, начинаются проблемы со здоровьем, постоянный стресс и напряженные отношения в семейной жизни приводят к разводу. Впоследствии возможны и серьезные психические проблемы, а также появление новой зависимости — такой как алкоголизм. Да, да, очень часто трудоголики становятся алкоголиками.
Естественно, такая перспектива не может показаться привлекательной. Как же этого избежать? Для начала следует определить, относитесь ли вы к группе риска.
Как распознать в себе трудоголика?
Чтобы понять, коснулась ли вас проблема трудоголизма, следует честно и долго не раздумывая ответить на следующие вопросы:
• Если бы вам пообещали исполнение первого пришедшего на ум желания, было бы оно связано с работой?
• Ради обещанного повышения, готовы ли вы на 2 года отказаться от отпусков и практически всех выходных дней?
• Считаете ли вы, что лучшим способом решения любой проблемы является работа?
• Лучший отдых для вас — это работа над новым интересным проектом?
• Часто ли вы думаете о работе вне стен офиса, например в магазине, кино, кафе, перед сном?
• Часто ли у вас появляется желание расслабиться после трудового дня: например, выпить алкогольные напитки?
• Считаете ли вы, что время, потраченное не на работу, прошло впустую?
• Готовы ли вы пожертвовать семейным праздником ради деловой встречи?
• Если на работе неудачи, считаете ли вы свою жизнь в целом тоже неудавшейся?
• Чаще ли вы стали болеть ОРВИ, наблюдаются ли скачки давления и чувство дискомфорта в грудной клетке?
• Теряете ли вы интерес к интимной жизни? Стал ли секс в вашей жизни значительно более редким и менее интересным явлением?
• Испытываете ли вы чувство вины за время, проведенное не на работе (или хотя бы не в мыслях о ней), а на отдыхе?
Если вы ответите положительно более, чем на 4 пункта опроса, то стоит если не бить тревогу, то хотя бы задуматься: не слишком ли вы много сил отдаете работе?
Скорая помощь
Обычно трудоголики не признают своей одержимости, причем отстаивать свою независимость от работы и уверять, что способны легко отложить ее, они могут даже очень агрессивно!
Если же вы согласны с тем, что временами попадаете в зависимость от работы, вы на пути к выздоровлению. На первых этапах помощь специалистов не потребуется, достаточно следовать нескольким простым правилам.
Ограничьте время пребывания на работе: если рабочий день заканчивается в 6 часов вечера, то максимум в 6.05 вы должны покинуть офис. Исключение может составить срочная работа, и то, не чаще 2-3 раз в месяц.

Найдите хобби, пусть это будут курсы кройки и шитья, уроки от шеф-повара, курсы сценического мастерства или занятия в школе имиджа. Главное, увлечься и расширить круг интересов. А занятия можно поставить таким образом, чтобы приходились они как раз на время сразу же после основной работы: так будет меньше искушений засидеться в офисе часок-другой.
Смените сферу или вид деятельности, например 3-4 раза в неделю посещайте фитнес-клуб: и фигура подтянется, и здоровье улучшится, и о работе на время позабудете.
Решитесь на поездку: новые эмоции и занятость мозга перевариванием полученной информации способно отвлечь от мыслей о работе.
Верните романтику в свою семью! Проводите вместе хотя бы несколько вечеров в неделю и один выходной. Совместный отдых дома, прогулки и походы семьи в полном составе в места отдыха или развлечений пойдут на пользу каждому члену семьи. А если собственной семьи пока нет, не отказывайте себе в свиданиях!
Чтобы быть счастливым, нужно жить в гармонии с собой, любить и быть любимым, уметь радоваться мелочам и заниматься любимым делом. А работать с утра до утра, без выходных и перерывов, предоставьте машинам.

DELFI.ua
Клуб театраловБудет ли еще в Пушкинском театре Блэз?
Вчера был на Лгунье и увидел Волкову, уважаю эту артистку, сразу вспомнил Блэз, интересно можно ли будет увидеть эту постановку еще раз? Для меня он до сих пор является шедевром. Из современных для меня зе бест это Укрощение строптивой, зохре и Тахир, Без вины виноватые....в конце не смог сдержать слез....

← Назад